Книга Шелковая смерть, страница 93 – Наталья Звягинцева

– Ведите туда, где тело нашли, – приказал Вислотский и, коротко и сильно раскачивая корпусом, устремился за Аграфеной.

Дверь в ванную комнату была закрыта. Вислотский с силой толкнул её, тут же раздался гулкий отзвук, и окно, что находилось ровно напротив входа, распахнулось. Граф сдвинул брови и уставился на кухарку.

– Это у вас обычно так заведено?

– Нет-с, ваше сиятельство, такого сроду у нас не бывало… – проблеяла она в ответ.

– Значит, не бывало. – Теперь граф смотрел на Громова. – Стало быть, пропустил…

Вислотский пересёк комнату, громко стуча тростью о пол, свободной рукой откинул портьеру и, приблизившись к распахнутой створке окна, стал её крутить да рассматривать.

– Василий, иди глянь…

– Ох, – только и нашёл он что ответить.

Нижняя часть металлического прута, что запирала окно, заходя в паз, отклонялась от своего нормального прямого положения, переставая тем самым выполнять положенную функцию – крепко фиксировать окно.

Граф дважды заставил своего адъютанта запирать злополучное окно и дважды лёгким касанием к раме открывал его. После чего, напрочь потеряв к этому окну всякий интерес, рваной походкой обошёл комнату, заглянул за ширму и под ванну, подёргал портьеры и переключился на горничную.

– Где ковёр? – сверкнул он зелёными глазами.

Пашка пискнула, попыталась осесть, но, получив чувствительный тычок от кухарки, подобралась, правда с этих пор старалась на графа не смотреть.

– Не могу знать-с… Нету никакого ковра-с…

Резко вытащив из кармана свёрток бумаг, Вислотский подался к горничной, нога его затряслась. Чтобы не упасть, Николай Алексеевич сделал широкий шаг и оказался почти вплотную возле Пашки. Та вновь издала непонятный звук, но с места не сдвинулась, ибо кухарка крепко схватила её за локоть, придавая устойчивости.

– Говоришь, ковра не было? – рявкнул граф. – А это что такое, изволь сказать?

Он поднёс рисунок к самому лицу Пашки.

– Вот здесь есть вода на полу, а с этой стороны ванны её нет. И сухое место уж больно по форме ковёр напоминает. Последний раз спрашиваю, где ковёр?

– Не знаю-с, может, Фёдор Аристархович куда отправил. Он часто новые вещи в дом привозил, а старые тогда исчезали, – тихо всхлипывая и дрожа от страха, оправдывалась горничная.

– Значит, ковёр всё-таки был! – радостно и почти кровожадно воскликнул Вислотский. – И когда ты его видела в последний раз?

– Ковёр-с? – часто захлопала глазами Пашка. – Так как воду в тот день сюда таскала, вот и видела. На месте лежал.

– А воду ты, стало быть, горячую таскала? – неожиданно сменил тему Вислотский.

– Конечно, такую, что пар валил. Фёдор Аристархович серчал, коли недогретую приносила, обещал выпороть…

– Или в лёд посадить… – хищно протянул граф.

Пашка аж затряслась, видать, шибко она этого боялась.

– А что твой хозяин, часто тебя этим стращал?

Стоявший рядом Громов пытался ухватить нить разговора графа, да всё никак не успевал. Николай Алексеевич, в отличие от себя обычного логически мыслящего последовательного человека, сегодня представлялся адъютанту совершенно непредсказуемым. Граф задавал вопросы, ничем один с другим не связанные и, по мнению Василия, мало касательные к самому убийству Осминова. Видать, многому ещё предстоит Громову у своего начальника поучиться, пока не поймёт он, что здесь к чему.