Книга Шелковая смерть, страница 52 – Наталья Звягинцева

Рагозина в ответ только фыркнула, вот уж не будет она советов от разного рода простолюдинок выслушивать, слава богу своя голова имеется и думать ещё не разучилась. Но благосклонно покивала и велела модистке пока остаться при Катерине. Надо было ещё определиться с обувью, негоже спутнице княгини Рагозиной в потёртых ботиночках в обществе появляться. А молодёжь нынче жестокая вот что удумала: как пойдёт барышня в танце кружиться или для отдыха присядет на диван, так молодые люди прогуливаются рядом и на ножки женские заглядываются. А что самое первое в этом случае они видят? Те самые атласные ботиночки! И ежели они не первой свежести или не дай бог с протёртой подошвой, начинают глазами зыркать да хихикать в кулак, вот так и развлекаются весь вечер, вгоняя в краску барышень, что недостаточно тщательно подошли к сборам. Некоторые же, кто поопытней, сменные пары с собою возить приспособились, как уходят они в комнаты между танцами отдыхать, а служанки им уж новые пары ботиночек несут.

Княгиня такими словами напутствовала мадам Кло:

– Ещё непременно подбери веер, хоть из перьев, к примеру, чтобы от публики спрятаться можно было, если вдруг Катерина возьмётся за своё и превратится в молчаливого истукана.

Так суд да дело, наконец выехали со двора. Темень уже стояла плотная, звёзд на небе видать не было. Карета мягко катилась по заснеженной мостовой. С чрезвычайно важным видом княгиня Рагозина восседала на мягких подушках, завёрнутая в тёплую пушистую шубку, на голову поверх кружевного чепца был наброшен подбитый мехом платок. Екатерину обрядили в длинное соболиное манто, чтоб не замёрзла.

– Да не трясись ты, как заяц, – вздыхала княгиня по дороге, уже почти пожалев, что остановила свой выбор на компаньонке. – И что мне с тобой делать?

– Простите меня, Анна Павловна, – тихо прошептала Катя, – это мой первый бал…

– Как первый? – всплеснула старуха руками и с изумлением уставилась на барышню. – Тебя что ж, твоя маменька в прошлые сезоны никуда не вывозила?

– Болела она сильно, да и денег на приличные наряды у нас не было… – ещё тише зашелестела барышня.

Старуха с минуту сидела молча, хмурила брови да поджимала сухие губы, потом хитро прищурилась, глядя на компаньонку, и сказала:

– Ладно, было у меня на сегодня одно важное дело, а будет два. Управлюсь как-нибудь, и не с таким управлялась. Ты вот что, Катя, послушай меня. Не знала я, что это твой первый выезд, а для всякой барышни её первый приём – на всю жизнь память и отрада. Я вот прекрасно свой помню… – Княгиня ненадолго смолкла, приняв мечтательный вид. – Будет это тебе мой подарок.

– Ох, – только и смогла вымолвить Катерина и шмыгнула носом.

Карета остановилась перед большим каменным домом, выходившим парадным фасадом прямо на улицу. Портьеры на окнах были подняты, и сквозь стёкла наружу лился мягкий желтоватый свет от множества люстр и свечей.

– С богом, – проговорила княгиня и, опёршись на руку лакея, степенно вышла из кареты.

За ней выпорхнула Катя с влажными от наворачивающихся слёз глазами. Вуаль, скрывающая часть лица, своей лёгкостью и бледностью подчёркивала белизну кожи барышни и красоту её лазоревых глаз, которые теперь казались ещё больше и чище.

Дом встретил их ровным гулом голосов, от которого княгине сделалось радостно, давно же она никуда не выбиралась, а Катерину, напротив, взяла такая оторопь, что если бы Рагозина не подхватила барышню под локоть и не увлекла за собой, так и стояла бы она посреди прихожей до самого конца вечера, вот как ей здесь сделалось страшно.