Книга Шелковая смерть, страница 54 – Наталья Звягинцева

– Аглая будет ждать в кабинете, лакей вас проводит. – И, сделав реверанс, госпожа Ноздрина поспешила к дочери.

– Ох, видать, я переоценила свои силы, – вздохнула княгиня. Она тяжело дышала, опираясь на локоть Катерины. Кабинет оказался в дальнем конце дома. – Но дело есть дело.

Лакей, почтительно склонившись, открыл резную изукрашенную золотыми райскими птицами дверь кабинета. Дамы зашли внутрь, там их уже ожидали.

– Маман сказала, вы хотели меня видеть и говорить без свидетелей. – Аглая выглядела настороженной. – Я к вашим услугам, ваше сиятельство.

Вместо ответа княгиня жестом велела компаньонке усадить себя в кресло, потом долго сидела молча, приводя своё неровное дыхание в порядок. Всё это время Рагозина пристально рассматривала Ноздрину.

– Я уже очень стара и могу пренебречь этикетом, есть у меня такое право, – хрипло начала Анна Павловна. – И скажу тебе, Аглая Савельевна, прямо. Ты – барышня красивая. Приданое за тебя дают немалое. Но есть в тебе изъян.

Под суровым взглядом старухи барышня сникла. Прижала руки к горлу и опустила голову.

– Да не об этом я, – раздражённо махнула рукой княгиня. – Что есть, то есть. И это не в твоей власти было. А вот то, как ты свою жизнь проживаешь и с какими людьми знакомства заводишь, вот это в твоей власти.

Аглая непонимающе подняла глаза на суровую старуху. Катя, чувствуя себя здесь лишней, вжалась в кресло, стараясь сделаться как можно меньше.

– Жизнь ведь у тебя хороша, и жених вон какой видный, влюблён в тебя до безумия, не отходит, по пятам следует. А коли узнает он о твоих проделках? Думаешь, стерпит, не отвернётся? А коли в свет история выплывет? Ты же не только на себя беду навлечёшь, всю семью свою позором покроешь!

Анна Павловна вздохнула, как бы показывая своё бессилие.

– Ты, Аглая Савельевна, не сердись на старуху, что говорю с тобой вот так прямо, ничего не тая. Ведь никто, кроме меня, таких речей и не скажет. А я ведь вижу по твоему лицу, что всё-то ты понимаешь…

Ещё раз вздохнув, но уже с некоторым облегчением, княгиня отогнула рукав своего платья и вынула оттуда сложенную узкой полоской бумагу. Протянула Аглае.

– Это мой подарок к свадьбе. Пусть твоё счастье будет спокойным.

Трясущимися от волнения руками барышня приняла сложенный листок. Развернула, глянула на расплывающиеся от навернувшихся слёз буквы и осела на ковёр прямо у ног княгини. Аглая всхлипнула, утёрла нос, совсем как ребёнок. Вскочив с места, Катя бросилась обнимать и утешать барышню, такой несчастной и жалкой она в тот момент выглядела.

– Мой позор, о котором я буду помнить всю жизнь… – тихо заговорила Аглая. – Единственный раз я поддалась сильным чувствам. Влюбилась без памяти, такой он был красивый… Сама не знаю, как такое со мной приключилось, не смогла удержаться, написала это проклятое письмо. Как же после себя я ругала, да уж поделать ничего не могла… Даже просила Фёдора вернуть мне его, только сказал он, что письмо сжёг. Я не поверила. Выходит, была права…

В нежных объятиях Катерины Аглая начала успокаиваться, всхлипывала всё реже.

– Но как? – прошептала Ноздрина. – Как попало к вам это письмо?

– Это совсем не важно, – хмыкнула княгиня. – Я лишь надеюсь, что история с ним послужит уроком и впредь ты будешь осторожнее выбирать адресатов. А лучше вообще брось это и любовных писем никому не пиши, – назидательно закончила Рагозина.