Книга Шелковая смерть, страница 49 – Наталья Звягинцева

– Что ж, вы изволили усомниться в моей честности, – надменно задрав подбородок, он бросил юнцу. – А я всего лишь просил вас показать ваши карты. – Граф свёл брови и выдвинул нижнюю челюсть вперёд. – Видно, придётся мне перед всеми доказывать мою невиновность. Андрей Арсеньевич, прошу быть моим свидетелем и помощником. А вас, мой дорогой Илья Адамович, проследить за тем, чтобы мне никто не помешал. Дело чести, знаете, для меня превыше всего.

С этими словами, Вислотский сделал два шага от стола, присутствующие тут же потеснились, освобождая пространство вокруг вздрагивающего от ярости графа. По залу побежал тихий ропот. Передав трость в руки Штрефера, граф начал расстёгивать пуговицы своего фрака.

– Граф, что вы делаете? – дрожащим от охватившего его ужаса голосом пролепетал Родиславский. Он стоял совершенно ошеломлённый, с выражением непонимания на бледном лице. – Не нужно…

– Молчать! – практически выплюнул граф, рывками распутывая сложный узел на шёлковом галстуке. – Я докажу, что ваши слова враньё, сударь! Это послужит вам уроком. Как вы посмели так унизить меня в присутствии всех этих порядочных господ?

Галстук наконец был отброшен в сторону. Схватившись за лацкан фрака, граф рванул его что есть силы. Ткань с хрустом затрещала. В толпе окружающих его свидетелей раздались возгласы. Граф Бусурыгин было предпринял попытку остановить разбушевавшегося Вислотского, но отступил, понимая, что это бесполезно. Нрав графа, видать, с годами не изменился.

Тем временем граф принялся срывать с себя жилет и тонкую батистовую рубашку, даже не удосужившись позаботиться о пуговицах, которые полетели во все стороны. Из внутреннего кармана, растерзанного при очередном рывке жилета, выпал сложенный вчетверо лист бумаги и отлетел в сторону. Вислотский зашатался, бросил лохмотья, в которые теперь превратилась его одежда, на пол и неровными шагами приблизился к окаменевшему молодому Родиславскому.

– А теперь прошу, обыщите меня, – утробно прошипел Вислотский, развёл жилистые руки в стороны, едва не задев зрителей, подобравшихся вплотную и с огромным любопытством наблюдавших за столь необычным зрелищем. Те в страхе отшатнулись и попятились, наступая на ноги менее расторопным господам, что стояли в задних рядах. – Вы изволили усомниться в моей честности. Вот я здесь перед вами без рубашки. Что же вы, поторопитесь, не век же мне голым стоять!

От напряжения эмоционального и физического, которому граф себя подверг, его больная нога не выдержала и подогнулась. С обеих сторон раздетого по пояс графа обхватили Штрефер и Бусурыгин – больше к нему никто не осмелился прикоснуться – и усадили на стул.

Молодой князь стоял перед всеми, по его лицу текли слёзы. Не зная, что же теперь ему делать, он с мольбой потянулся к Илье Адамовичу, но барон демонстративно повернулся к нему спиной и о чём-то быстро зашелестел Николаю Алексеевичу в самое ухо, видно, пытаясь унять разбушевавшегося приятеля. Вислотский же всё порывался встать и продолжить своё разбирательство с юным нахалом.

Тем временем та бумажка, что выпала из кармана графа, уже ходила по рукам игроков, то там, то здесь вызывая удивлённые возгласы. Андрей Арсеньевич, с сожалением рассматривавший пришедшую в негодность одежду графа, которая лежала горой на полу, и поняв, что здесь уж ничего не поделаешь, обратил внимание на странное поведение игроков.