Книга Шелковая смерть, страница 47 – Наталья Звягинцева

– А что-то шампанского не видать, неужто всё выпили?

Окружающие оживлённо заговорили, видимо, ожидая продолжения веселья.

Сладков покачнулся, схватился за сердце и что-то извиняющимся тоном забормотал. После вчерашнего возлияния, которое здесь учинил Илья Адамович, изничтожив все хозяйские запасы, купец ещё не успел их пополнить. В наличии были разные вина, но без «весёлых пузырьков», как окрестил их вчера Штрефер.

Вислотский сморщил нос, демонстративно погладил набалдашник своей трости и велел Сладкову побыстрее убраться с глаз. Низко кланяясь, купец скрылся в соседнем зале, радуясь тому, что чудом избежал побоев, ибо был знаком с прежними нравами графа не понаслышке. Игроки же, наблюдавшие побег Демьяна Герасимовича, провожали его громкими возгласами и смехом.

– Теперь-то ты запасёшься шампанским на год вперёд, иначе несдобровать…

Вечер постепенно вернулся в обычное своё русло. За соседним столом закурили сигары, и сизый дым поплыл по дубовому залу, смешиваясь с запахом воска от горящих в большом множестве свечей. Разговоры зажурчали ровно, лишь изредка прерываясь возгласами счастливчиков или плаксивыми стонами тех, кого госпожа Удача сегодня решила обойти стороной.

За столом, где занимали места граф Вислотский с бароном Штрефером, игра шла вяло. Вторую пару игроков составляли совсем молодой господин, представившийся князем Родиславским (с ним барон свёл знакомство вчера), и завсегдатай заведения, круглолицый и толстощёкий граф Бусурыгин, с которым Николай Алексеевич был некогда знаком. Ему было чуть за сорок, но из-за своей грузности и одутловатости выглядел граф Бусурыгин значительно старше. Ставки, несмотря на видные фамилии собравшихся за партией, были мизерные, так сказать, не вызывающие никакого азарта, и постепенно зрители, что надеялись из первых рядов понаблюдать за интересной игрой, заскучали и один за другим отползли к другим столам.

Улучив момент, когда вокруг никого из зевак не осталось, граф наклонился к Бусурыгину и, понизив голос, спросил:

– Андрей Арсеньевич, а неужели же за моё вынужденное отсутствие в свете столь изменились правила, по которым живут игроки?

Штрефер, не изменив выражения лица и продолжая снисходительно улыбаться и кивать князю Родиславскому, внимательно прислушался. Ещё в карете, когда граф завёл разговор о разного рода махинациях, что проворачивают бесчестные картёжники с целью финансовой наживы, он заподозрил, что его друг не просто так согласился отправиться с ним нынче в игорный дом.

– Что вы хотите сказать, Николай Алексеевич? – удивлённо вытянув лицо, поинтересовался граф, продолжая внимательно изучать свои карты, что жёстким веером сжимал в руке.

– Собственно, только то, – продолжил Вислотский, – что раньше такого и быть не могло, чтобы должник от своего карточного долга публичное отречение заявлял.

Бусурыгин невольно вздрогнул, но было непонятно, относится это к словам Вислотского или к самой игре, – взятка, на которую он рассчитывал, уплыла к самодовольному Штреферу.

– Ах, нехорошо, – с кислым лицом пробормотал Андрей Арсеньевич, выложил на стол следующую карту и опять не взял.

Зато князь Родиславский, воодушевлённый игрой, сильно разволновался, постоянно тасовал свои карты, то складывая их на сукно неровной стопочкой рубашкой вверх, то перекидывая из одной руки в другую, изображая бывалого игрока, но так неловко, что какая-нибудь из них выскальзывала из дрожащих пальцев и летела на пол, вынуждая князя бормотать извинения и лезть под стол за беглянкой.