Книга Бисквит королевы Виктории, страница 23 – Елена Михалёва

Наконец все старшие смолянки построились и двинулись следом за наставницами. Когда настал черёд класса Ирецкой, Варя подавила зевок и шепнула Эмилии:

– Порой мне кажется, что со всеми этими правилами и построениями я куда более похожа на своего старшего брата-офицера, чем мне хочется.

Эмилия тихонько хихикнула и кивнула.

– Представим, что мы солдаты на марше? – едва слышно спросила она.

– Уж лучше герои, которые возвращаются с победой.

– Впрочем, не стоит, – Эмилия вдруг заметно погрустнела. – C’était une idée stupide^[15].

– Pourquoi^[16]?

– Потому что в мире неспокойно. Папенька писал. Говорит, Европа, как пороховая бочка. Того и гляди взлетит на воздух. Если в институте вдруг будут обыски, ничего не прятать. А ещё лучше от лишних вещей вообще избавиться и внимания не привлекать, потому что он немец.

К концу своего признания Драйер сделалась окончательно несчастной.

– Вздор, – Варя мотнула головой. Она старалась говорить как можно тише, чтобы прочие девушки их не слышали, но, кажется, негромко переговаривались все, расценивая дорогу в храм как крайне приятную прогулку. – Ваш папенька уже давно обрусел. На вашей маме женился. Столько лет России прослужил. Ни вас, ни его подозревать не в чем. Тем более в политических интригах. И никто у вас ничего искать не станет.

Эмилия неуверенно повела плечами.

– Пожалуй, соглашусь с вами, Варенька. Но разве папу подобными речами убедить? Он волнуется. Газеты читает. В собрание ходит. Слушает там разговоры, от которых волнуется ещё крепче. Маменьку беспокоит. И меня. Твердит, чтобы я не высказывалась. А мне и нечего высказываться. Я, если желаете знать, не столько обысков боюсь, сколько необходимости расстаться с дорогими сердцу немецкими вещицами, которые мне бабушка прислала.

– Вы всегда можете спрятать любимые безделицы у меня, – с ободряющей улыбкой заверила её Воронцова, а потом вдруг спросила, словно спохватившись: – А представьте, что вам нужно спрятать нечто очень ценное лично для вас в институте, какое место вы бы для этого выбрали?

Эмилия задумчиво нахмурилась.

– Смотря что мне предстоит прятать.

Варя притворилась, будто вовсю сочиняет, потянула с минуту, а потом предположила вслух:

– Допустим, папино письмо на немецком.

– Но он никогда мне на немецком не пишет, – горячо возразила Драйер.

– Я же сказала, допустим. Пусть это будет… любовная записка от тайного поклонника, – Воронцова кокетливо поиграла бровями.

Эта шутка подняла Эмилии настроение, словно той и вправду предложили спрятать послание от кавалера. Девушка зарумянилась и принялась шёпотом перебирать подходящие места:

– В матрас, конечно, нельзя. Отыщут сразу. В одном из классов, может? Или в дортуаре, в ножке стула, чтобы всегда под рукой было.

– У нас не бывает полых ножек у стульев, – развеселилась в ответ Варя. – Думайте ещё.

– Ах, вы несносны, Варенька. Мы в храм идём, а вы воображаете такие опасные авантюры.

– Что же в них опасного? Всегда можно сказать, впервые видите эту бумажку. И мало ли на свете Эмилий.

– Ну, хорошо-хорошо. Я бы её спрятала… – Драйер глубоко вдохнула через нос, мысленно выбирая место понадёжнее. – Спрятала бы среди каких-то любимых вещей, где мне будет всегда радостно её видеть. Например, под двойное дно в шляпную коробку, где храню пудреницу, зеркальце и шпильки. Или в кабинете музыки, в папке с нотами вместо закладки. Или вам бы доверила на хранение, как моему дорогому другу.