Книга Бисквит королевы Виктории, страница 22 – Елена Михалёва

В воскресенье старшие воспитанницы в сопровождении классных дам отправились на службу в Смольный собор.

Девушек весьма часто вывозили на богослужения в храмы Петербурга, если в этот день в институте не намечалось важного родительского дня или праздника. Либо, напротив, если православный мир радовался собственному церковному празднеству. Смолянки знали историю многих соборов и церквей, разбирались, где поёт лучший в России хор, понимали тонкости богослужений. Каждая имела свой любимый храм. Но все девушки без исключения с особым почтением относились к монастырю и Смольному собору, в котором бывали чаще прочих мест.

Варя исключением не была. Она питала искреннюю привязанность к православным традициям и с пониманием относилась к требованиям общества, кои, на её вкус, было весьма непросто сочетать. От благородной девушки ждали христианских добродетелей одновременно со светскими нормами поведения. Дополнением шли разговоры о женском образовании, роли женщины в семье и её правах. Всё вместе бурлило опасной, гремучей смесью и грозилось рано или поздно выплеснуться через край.

Воронцова не сомневалась, что так и будет однажды. Ну а пока она надела скромное светское платье зелёного цвета, поверх него – пальто, а голову покрыла таким же белым платком, как и её подруги, и отправилась на службу. В искренней надежде, что церковная благодать приведёт её мысли в порядок.

Идти от института до монастыря, а оттуда – в собор было совсем близко. На улице девушки разбились на пары. Начало октября выдалось сырым и прохладным, изо рта клубами рвался пар, и смолянки наверняка бы весело притопывали, жались друг к дружке, взявшись под руки, и смеялись, чтобы согреться, если бы не наставницы, которые к походам в храм относились с особой строгостью.

Марина Быстрова, заспанная и хмурая, хотела было присоединиться к Варе в общей веренице, но шустрая Эмилия обогнала её, пока Мариночка слегка замешкалась, отвечая на какой-то вопрос Нади Шагаровой. Драйер встала подле Воронцовой, натягивая на ходу тёплые перчатки.

– Еле вторую отыскала сегодня, – шепнула она Варе, не замечая гневного взгляда Быстровой, которым можно было запросто поджечь бумажку через лупу, вроде солнечного луча в погожий летний день. – Думала уж, потеряла. А она в шляпке оказалась. Представляете? Когда я её туда сунула, ума не приложу.

Эмилия добродушно улыбнулась и слегка наморщила маленький веснушчатый нос. Варя ответила ей такой же весёлой улыбкой, а сама вдруг почувствовала себя бесконечно виноватой, что волею случая отвернулась от Мариночки, с которой прежде была неразлучна. На месте Быстровой она бы тоже наверняка сердилась и ревновала. Стоило приложить усилия и собрать их прежнюю компанию: сестёр Шагаровых, Марину и её саму, но добавить к ним ещё и Драйер, которая оказалась весьма хорошей подругой. А ещё после сентябрьских событий Эмилия отдалилась от своих прежних товарок, и те, кажется, того совершенно не замечали. Бросить Драйер одну Варя просто не посмела бы. Однако все её мысли занимали поиски тайника и самой Кэти.

Варя мельком оглянулась и обнаружила, что Быстрова уже встала в пару с Евдокией Малавиной – высокой блондинкой с вытянутым лицом и водянисто-серыми глазами, за которой с детства закрепилось ласковое прозвище Додо. К несчастью, Малавина обладала ворчливым и нудным характером, а ещё способностью утомить своими замечаниями любого. Однако Мариночка вовсе не выглядела несчастной в паре с ней. Кажется, даже отвлеклась от негодования по отношению к Драйер.