Книга Бисквит королевы Виктории, страница 19 – Елена Михалёва

Воронцова увлекалась чтением зарубежных научных журналов и пару раз пыталась блеснуть своими знаниями, чтобы заслужить уважение Ермолаева, но тот быстро поставил её на место, категорично заявив, что новомодные изыскания непостижимы для молодых барышень вроде неё. С тех пор Варя вела себя тихо и старалась лишний раз внимания не привлекать.

После химии они с Эмилией подошли к Марье Андреевне и попросились в библиотеку. Девушки прямо сказали, что хотели бы позаниматься в тишине, потрясённые последними событиями в институте. Ирецкая хоть и смерила Воронцову проницательным взглядом, но отказывать не стала. Лишь велела к ужину явиться в столовую без опозданий. В противном случае их ожидает строгий выговор. Пропускать трапезу никто не собирался, поэтому подруги поблагодарили классную даму, исполнили грациозные реверансы и пошли прямиком в заветное царство книг и пыли, пока строгая наставница не передумала.

Библиотека в Смольном казалась не просто обширной, но грандиозной. Однако по большей части состояла из потрёпанных томиков русской и зарубежной классики, строго отобранных книг на немецком, французском и английском языках, учебной литературы (в большинстве своём устаревшей) и весьма скучных и однообразных сентиментальных романов вроде историй мадам Жанлис^[13], опять же прошедших цензуру у начальства и преисполненных нескончаемым морализаторством и нравоучениями. Встречались совсем ветхие издания екатерининских времён, которыми институт страшно гордился. Новой литературы закупали мало. Впрочем, девушкам не запрещалось привозить некоторые книги из дома (если их содержание не противоречило правилам и закону) и после чтения передавать их в дар Смольному. Кое-что из современных произведений попадало в руки к воспитанницам стараниями учителя словесности, Артура Альбертовича. Тот и сам с интересом следил за творчеством модных авторов, а ещё невзначай контролировал круг чтения своих воспитанниц. Варя с удовольствием прочла все книги по его рекомендациям.

В библиотеке рядами стояли столы и стулья. Их хватало, чтобы разместить большое количество воспитанниц разом. Для занятий в вечерние часы на столах имелись электрические лампы. А внимательная и строгая Зинаида Карповна, одна из пожилых библиотекарей института, всегда готова была прийти на помощь в поисках нужной книги. Она категорически не приветствовала, когда девушки копались в изданиях или оставляли их где попало, осуждала шум и чрезмерное шебуршение, за порчу книги могла лишить допуска в библиотеку, а за смех и вовсе имела право с позором выгнать из своей святая святых.

Варя и Эмилия со всем почтением поздоровались с ней и сказали, что хотели бы позаниматься.

– Извольте, барышни, – великодушно позволила Зинаида Карповна, пристально взглянув на девиц поверх очков. – Но не смейте громко разговаривать.

– Oui, chère madame^[14], – с покорной улыбкой шепнула Драйер и потянула Варю за собой вглубь помещения.

Подруги миновали несколько занятых столов, за которыми «голубые» смолянки корпели над сочинениями на французском, обложившись словарями и книгами, и выбрали места подальше от них.

Электрические лампы с литыми абажурами из зеленоватого стекла приятно рассеивали тёплый свет. День выдался пасмурный, хмурые осенние сумерки тлели за окнами, но в библиотеке царил свой особый уют. Он успокаивал и навевал лёгкую сонливость. Шелест страниц и скрип перьевых ручек по бумаге лишь усиливали эти ощущения.