Книга Убийство под Темзой, страница 70 – Иван Любенко

— Но тогда надо что-то менять в самом государстве раз его граждане чувствуют себя неспокойно, разве нет?

— Не знаю. Я далёк от политики.

— А вон и кэб. Сдаётся мне, что он свободен.

Аткинсон оказался прав. Друзья добрались до вокзала Кингс-Кросс довольно быстро. На ближайший поезд в Оксфорд в кассе остались только билеты третьего класса. Купив их, они прошли вагон. Напервый взгляд разница со вторым классом заключалась лишь в разной обивки диванов. В третьем классе они имели шерстяное покрытие, а во втором — суконное. Но везде диваны были одинаково мягки. Но потом выяснилось ещё два различия: в третьем классе купе было рассчитано не на восемь человек, как во втором, а на десять и в нём не было ватер-клозетов. Этим удобством пассажирам предлагали воспользоваться на станциях. Несмотря на эти недостатки, Ардашев мысленно отметил огромную разницу между третьим классом в России и Англии. Сравнение, к его большому сожалению, оказалось не в пользу родины.

Долина Темзы то и дело возникала в окне вагона, украшая и без того живописный пейзаж английской глубинки. Примерно через двадцать миль, на возвышенности, показалась крепость.

— Это Виндзорский замок, — пояснил Роберт. — Построен ещё Вильгельмом Завоевателем в XI веке.

Вскоре и резиденция британских монархов осталась позади. Поезд прибыл в Оксфорд в полдень, преодолев за полтора часа почти пятьдесят миль.

Местный вокзал был пуст и тих, точно его забросили. Повезло с извозчиком. Обычная коляска с откинутым кожаным верхом доставила пассажиров к одному из зданий, упомянутого Аткинсоном вознице. Ардашев с удивлением узнал, что Оксфорд — это не один университет, как это принято в России, а целых двадцать три колледжа. Их совокупность и называлась университетом. Серое здание, увитое сиреневой глицинией и вечнозелёным плющом, напоминавшее средневековый монастырь, возвышалось в центре живописного парка. Пахло летом. В кронах вековых дубов, вязов и берёз голосили птицы. Студенты в чёрных накидках и шапочках с четырёхугольным дном и шёлковою кистью сбоку шествовали мимо, держа в руках учебники и тетради.

— А вот и он, — изрёк Аткинсон, указывая на сидящего с книгой на скамейке мужчину лет тридцати пяти в очках, с усами и заметной лысиной, но без бороды. Почувствовав на себе взгляд, тьютор поднял глаза.

— Добрый день, мистер Бодли!

— Роберт? — преподаватель поднялся и протянул руку.

Ответив на рукопожатие, Аткинсон выговорил:

— А это мой друг из России, мистер Ардашев.

— Из России? — подняв удивлённо голову, проронил англичанин. — От самого Менделеева?

— Вы правы, — улыбнулся Клим. — Он преподаёт в моём университете.

— О! Тогда мне всё ясно. Вы из Санкт-Петербурга.

— Совершенно верно.

— Вы химик?

— Нет. Я правовед. И в химии, к сожалению, ничего не смыслю.

— Как раз поэтому, мистер Бодли, мы и наведались к вам. Нам нужна ваша помощь, — пояснил Аткинсон.

— Я к вашим услугам.

Клим протянул лист, сложенный вдвое, а Роберт сказал:

— Хотелось бы понять, что означают эти две химические формулы.

Развернув запись, тьютор зашевелил губами, будто читал молитву. Возвратив бумагу, он пояснил:

— В первой строке показано, что золото растворяют в водном растворе цианида натрия и получают соль дицианоаурата натрия, вероятно для того, чтобы отделить кварцевые породы от золотосодержащей руды. А вторая формула помогает восстановить золото с помощью цинка, то есть выделить его в чистом виде из вышеупомянутого состава.