Онлайн книга «В тени пирамид»
|
Дождавшись, пока перепалка закончится и дамы усядутся на диванах, Клим сказал: – Карта кушаний здесь на турецком, но я, владея этим языком в совершенстве, пока ещё не могу в полной мере назвать себя знатоком турецкой кухни и потому уступаю слово Георгиосу. – Прежде позвольте представить хозяина ресторана – эфенди Реджепа Чулпана. Толстый турок приложил руку ко лбу и поклонился. – Выбор блюд большой и разнообразный, – продолжал чичероне, – но я осмелюсь предложить вам те яства, которые здесь лучше всего готовят. Есть морская кухня, а есть обычная, мясная. Кто какую предпочитает? – А что есть из морской? – поинтересовалась госпожа Бестужева. – В октябре у нас ловят паламута, ставриду и луфаря. Они очень свежие. Их жарят на мангале. Через пару недель пойдут тунец и чупра. Но пока в меню их, к сожалению, нет. У нас говорят: «Всё хорошо в своё время, а скумбрия в августе»… Есть ещё морские гребешки, запечённые в раковинах, устрицы… – Пусть мне пожарят какую-нибудь вкусную рыбу. Я в названиях не разбираюсь. – Тогда советую паламута с овощами. – Отлично! – Может, ещё и салат? – Да, на ваше усмотрение. Гид перевёл заказ кабакджи, и тот что-то пометил карандашом в блокноте. – Не хочу рыбу, – проворчала старуха, – но, видимо, придётся заказать её, потому что их жареную баранину я не угрызу. – Позвольте предложить вам долму или йогурлу-кебаб? Бабка вздохнула, покачала головой и вымолвила: – Георгиос, ты сам понял, что сморозил? Я турецкого не знаю. – Ой, простите, мадам! Одун кафали![72]– стукнув себя ладонью по лбу, образумился грек. – Я всё объясню. Долма – это как русские голубцы, только бараний фарш заворачивают в молодые виноградные листья, но сейчас октябрь, и потому виноградные листья заменяют свежей огуречной травой, которая у нас родится и осенью. Поверьте, от этого долма только выигрывает. А йогурлу-кебаб – блюдо из кебаб, длинной бараньей котлетки, изжаренной на мангале и подаваемой в йогуртовом… по-русски в кисломолочном, соусе с овощами. – Так и быть, вели нести эту кебабу. – Может быть, вы хотите ещё какой-нибудь салат или имам баялды? – выговорил Георгиос и, спохватившись, пояснил: – Это очень вкусное блюдо из баклажанов. – Ладно, давай и балду, – махнула рукой княгиня. – «Имам баялды» дословно означает «имам упал в обморок», – перевёл Ардашев и, усмехнувшись, добавил: – Подозреваю, что это случилось от удовольствия. Проводник сказал несколько слов хозяину, и последний, улыбнувшись в усы, что-то записал. – А вы, сударь, чего изволите откушать? – Я выбрал хюнкар-бегенди, – глядя в меню, прочитал Ардашев, – и чобан салатасы. – О! Вижу у господина отменный вкус! – восторженно воскликнул грек и бросил взгляд на хозяина. Тот улыбнулся и, причмокнув губами, произнёс: – Тамам, эфенди, тамам[73]. Вдова удивлённо повела бровями: – А что вы такого велели принести, Клим Пантелеевич, что этот ресторанный янычар так обрадовался? – Если переводить название блюда дословно, то оно означает «восхищение султана». Вот я и решил узнать, что именно привело правителя в восторг… А что касается салата, то он именуется «чабанским». Думаю, он прост, как и вся пастушья еда. – «Восхищение султана» – это кусочки мяса в томатном соусе на подушке из печёных баклажанов, – пришёл на выручку чичероне. – А «чабанский салат» состоит из мелконарезанных помидоров, огурцов, длинного зелёного перца, лука и петрушки. Вы правы, в нём всё обычное, даже заправка: сок лимона, оливковое масло и соль. |