Книга В тени пирамид, страница 57 – Иван Любенко

– Скорее напротив. Оставили при нём похищенный ранее у известного ставропольского купца эскиз Леонардо да Винчи «Мученичество святого Себастьяна». Но как раз перед этим сию работу тайно подменили копией.

– Вот это поворот! – покачала головой вдова.

– Но зачем же человека жизни лишать? – широко раскрыв от удивления большие глаза, возмутилась брюнетка.

– То ли чтобы избавиться от подлинного эскиза и прикончить вора, являющегося ещё и свидетелем участия художника в завладении рисунком, то ли второй вариант…

– И какой же? – заинтересовалась старуха.

– Чтобы убедить всех, что эта работа настоящая, хотя на самом деле это всего лишь вторая, мастерски выполненная копия. Ну и сообщника заодно убрать.

– И что же теперь будет?

– Судебный следователь отправил рисунок в Эрмитаж для проведения комиссионной экспертизы. Если выяснится, что это подлинник, то налицо первая озвученная мною гипотеза, а если определят обратное, то вторая. Кстати, я об этом узнаю.

– И как же?

– Купец Папасов обещал известить меня телеграммой в русское консульство в Каире.

– Ой, как интересно и даже немного страшно, – пробуя жаренного на углях паламута, призналась Дарья Андреевна.

После того как и с десертом было покончено, появился хозяин и робко протянул Климу счёт. Ардашев оставил одну золотую лиру, и кабакджи, чуть не подпрыгнув от радости, приложил руку ко лбу, рту, груди и проводил гостей до самого выхода. Вторая лира ушла Георгию и кучеру перед посадкой в шлюпку. Через десять минут утлое турецкое судёнышко пришвартовалось к пароходу, и два турка-амбала помогли княгине и Дарье Андреевне подняться на борт. Клим высыпал в руку каикджи две серебряные монеты и, поднявшись по забортному трапу, оказался на палубе. Ветер попытался сорвать с молодого человека котелок, но потерпел фиаско.

«Рюрик», огибая мыс Сарай-Бурну, вышел в Мраморное море и направился вдоль стамбульского берега. С правой стороны виднелись Семибашенный замок, Макрикей и Сан-Стефано, а слева – залив Изимида и Принцевы острова. Где-то вдали отливали серебром снежные вершины вифинского Олимпа. Впереди лежал скалистый остров Мармара. Солнце уже коснулось волн и озарило багровым светом пароход, державший курс на Дарданеллы.

Завтрак прошёл в оживлённых разговорах. Пассажиры делились впечатлениями от посещения Константинополя. Оказалось, что Дарданеллы прошли ночью, преодолев сто тридцать пять миль, и двухчасовую стоянку никто не заметил.

Цезарион Юрьевич Матецкий не умолкал, стараясь обратить на себя внимание Дарьи Андреевны. Но стоило последней прокомментировать его слова, как носитель фамилии польских князей сразу же начинал подобострастно поддакивать, всматриваясь в неотразимые глаза собеседницы. Ухаживания театрального декоратора были настолько откровенны и примитивны, что Клим, допив кофе, предпочёл выйти на палубу.

Зелёное море мерцало чешуёй волн. Где-то вдали показался убогий коричневый парус рыбацкой фелюги, а за ним ещё две утлые шебеки.

Ардашев хотел уже достать из портсигара папиросу, как вдруг услышал голос, доносившийся из-за палубных настроек:

– Что вы ко мне привязались? Что вам вообще от меня нужно?

– Я хочу, чтобы вы пояснили, почему в Египет отправились вы один, без вашего друга Несчастливцева? – раздался знакомый голос Ферапонта.