Книга Венская партия, страница 62 – Иван Любенко

— А солнце стояло в зените? Точно так, как изображено на полотне?

— Ну да! Я всегда прихожу сюда около одиннадцати и начинаю готовить мольберт, холст, краски. Где-то в половине двенадцатого приступаю к работе. От жары спасает этот старый дуб.

— И что же, они поплыли к берегу?

— Не знаю. Меня уже это не интересовало. Главное — Господь спас ещё одну грешную душу.

Дипломат вынул из жилетного кармашка «Qte Сальтеръ», щёлкнул крышкой и воскликнул:

— Ого! Время бежит неумолимо. Внизу меня ждёт экипаж. Я могу вас подвезти.

— Отлично! Мне нужна минута, чтобы собраться.

— Я подожду, — закуривая, кивнул Клим.

Всю дорогу до Фиуме художник не умолкал. Вино развязало ему язык, и одна история следовала за другой. Ардашев лишь кивал, изредка поддакивал, иногда улыбался, но думал о том, как бы успеть на шхуну, отплывающую на остров Кассионе.

Описание внешности Аугусто Манчиони, данное фотографом, оказалось настолько точным, что чиновник по особым поручениям без труда отыскал его шхуну у мола Марии Валерии.

— Я хотел бы попасть на остров Кассионе. Вы делаете туда экскурсии? — осведомился Клим у высокого и худого мужчины лет сорока в пиджаке, простой рубахе, брюках и штиблетах.

— Да, а что именно вас интересует?

— Монастырь. Говорят, он появился там очень давно.

— Первое поселение возникло ещё в эпоху римлян. Легионеры воздвигли каменные укрепления, контролируя проход судов, и построили виллу для отдыха. На её месте в 1186 году бенедиктинское аббатство и основало монастырь. Францисканцам его передали более чем через две с половиной сотни лет, и с 1447 года по настоящее время в нём обретаются монахи ордена. Я тоже чту его устав, но в миру. Почти весь заработок отдаю гвардиану нашего храма. Деньги приносят тревогу в души людей, и потому, как только они попадают ко мне, я стараюсь от них избавиться, оставив себе лишь самую малость.

— Насчёт денег и душевных переживаний точно подмечено.

— А вы приехали из Вены?

— Можно сказать и так, — ответил Ардашев и, чтобы перевести разговор на другую тему, спросил: — Долго ли нам плыть?

— Сначала мы доберёмся до острова Велья, а это тридцать километров. Кассионе — его сосед и лежит почти в двухстах метрах. При сегодняшнем ветре скорость шхуны не превысит и восьми узлов. Стало быть, в пять пополудни мы окажемся на месте. Нас встретит монах-чичероне. Он вам всё расскажет и проведёт по монастырю. Два часа вполне достаточно, чтобы осмотреть клочок земли размером триста тридцать метров в длину и двести семьдесят в ширину. Остальная часть острова — полузатоплена. Береговая линия чуть больше километра. Кроме монастыря, вы сможете прогуляться по оливковым рощам и даже небольшому лесу, в котором бьют родники с пресной водой и шумит птичье многоголосье. В семь вечера мы отправимся назад, и ровно в девять, когда уже почти стемнеет, моя шхуна пришвартуется вот к этому самому молу. Через десять минут мы отойдём.

— Отлично. Сколько с меня?

— Пять гульденов.

— Вот, пожалуйста.

— Благодарю вас и милости прошу на борт!

— Вы очень любезны, капитан, — вымолвил дипломат и подумал, что угрюмый морскойволк Аугусто Манчиони выглядел таковым лишь только до общения с ним; приветливости и вежливости в этом внешне суровом человеке оказалось гораздо больше, чем холодной отчуждённости и даже грубости, так свойственной морякам, ходившим всю жизнь под парусом.