Книга Венская партия, страница 45 – Иван Любенко

— Угу.

— У тебя, Никола, есть два варианта закончить сегодняшний день. Первый — строить из себя дурачка, делать вид, что ты не понимаешь, о чём я говорю, и тогда, получив второй удар в свою бесстыжую харю,ты окажешься в полицейском участке. Улики налицо. Я напишу прошение, чтобы тебя посадили. Впереди замаячит каторга. А вот второй вариант для тебя — сказка и добрая мечта. Я задаю тебе вопросы, ты честно и без утайки на них отвечаешь. И я тебя отпускаю на все четыре стороны. Но, если мне вдруг покажется, что ты врёшь или даже юлишь, пытаясь что-то скрыть, мы моментально прекращаем нашу светскую беседу и в силу вступает первая вариация с дополнительными побоями. Уразумел?

— Да.

— Какой вариант выбираешь?

— Первый.

— Что?

— О нет, я ошибся. Второй, второй…

— То-то же.

— В позапрошлое воскресение на пляже обокрали русского дипломата. Твоих рук дело?

— Это когда? Какое шисло было?

— Двадцатого июня, девять дней назад. Вспомнил?

— Это который потом утонул?

— Да. Твоя работа?

— Моя.

— Часы там были?

— Нет-нет, не было. Тошно не было.

— А паспорт.

— Я паспорта не беру. Зашем они мне?

— Так был паспорт или нет?

— Я его не видел.

— Очки или пенсне в футляре брал?

— Не было нишего такого. В портмоне только картошка визитная осталась.

— Ты её прочёл?

— Ну да. Даже слегка испугался снашала, што на дипломата нарвался, но потом успокоился.

Он посмотрел на Ардашева умоляющими глазами и простонал:

— Ошень мне больно разговаривать. Вы быстрее спрашивайте. Шелюсть так стреляет в голову…

— А кошелёк был с деньгами или пустой? — не обращая внимания на нытьё вора, уточнил Ардашев.

— С деньгами.

— Много денег было?

— Двадцать две кроны.

— Заколка золотая была? Или запонки?

— Запонки серебряные имелись. Никакой заколки не было. Галстук ещё взял.

— А портсигар серебряный разве не стащил?

— Откуда вы знаете? Вы были его другом?

— Не твоё дело. Портсигар опиши.

— Вы же сами сказали, что серебряный. На крышке здание со шпилем. Есть в нём отделение для табака, отделение для папиросной бумаги с отверстием и для спишек с ширкалом.

— С чем?

— С ширкалом.

— С чем?

— С ширкалом. Ну штобы спишки ширкать и зажигать.

— А! С чиркалом! Понятно.

— Вы же мне шелюсть сломали, оттого и букву «ш» говорю вместо «ш».

— Сам виноват. Что ещё взял?

— Брюки, жилетку, пиджак и туфли. Они были пошти новые. А сорошка потная была, вонюшая. И шляпу я прихватил. Уж больно модная. Видно, из магазинанедавно. Улов неплохой.

— Тот русский отдыхал в какой кабинке?

— В десятой.

— Он был с дамой или один?

— Она в соседней одиннадцатой купальне была и плавать не умела. Шуть было меня не заметила, когда с берега возвращалась. Вовремя тогда я смылся.

— А на берег она зачем ходила?

— В дамскую комнату.

— Он с ней был знаком?

— Да пошём я знаю? Они болтали, это я видел. Потом она ушла. А он уплыл. Вот я в этот момент и поднырнул к карете.

— Запонки и портсигар где?

— Сдал «Юхансону».

— Кому?

— Сразу видно, што вы пассажир нездешний…

— Поговори ещё мне!

— Простите, слушайно с языка сорвалось. Так комиссионка называется, што напротив отеля «Париж» на набережной.

— Сам, что ли, ходил? Так тебя полиция вмиг отыщет.

— Што я дурак, што ли? Есть у меня шеловечек для этого. Да и потом, пошему не рискнуть? Хозяин-то, говорят, утоп. А скупщик бы дал за ворованное в два раза меньше.