Книга Венская партия, страница 48 – Иван Любенко

— А где находится его ателье?

— На Виа Элизабетт, 8.

— Ладно, Андреас, бывай. Ещё увидимся! — подмигнул Ардашев и вышел на пляж, откуда быстро добрался до набережной.

Извозчик в ожидании пассажиров скучал неподалёку. Бросив на одежду седока удивлённый взгляд, он тронул лошадей, и рессорная коляска, вздрагивая, застучала металлическими колёсами по мостовой.

Уже у знакомого дома Клим рассчитался с возницей и поднялся на четвёртый этаж. Отворив входную дверь, он прошёл к себе. Наконец-то можно было снять мокрую одежду и принять ванну. Слава богу, было во что переодеться: запасные панталоны и сорочка — пусть не полное облачение, но вполне пригодное, чтобы показаться перед людьми. Именно в таком виде он и предстал перед удивлённой прислугой.

— Лаура, не смотрите на меня так, а то я сгорю от стыда. Случился конфуз, — оправдывался Ардашев. — На пляже моя кабина едва не перевернулась, и одежда намокла. Могу ли я попросить вас привести её в порядок?

— Не беспокойтесь, через два часа она будет готова.

— Хорошо бы и туфли почистить.

— Чистильщик за углом. Я отнесу ему.

— Вот и отлично. Сколько с меня?

— Три кроны.

— Возьмите пять.

Клим протянул деньги. Приняв их, девушка забрала одежду и обувь. Уже у самых дверей она спросила:

— Ужин будет готов через полчаса. Если хотите, я подам.

— Да, я чертовски проголодался, амой внешний вид не позволяет мне расхаживать по набережной. Сколько с меня?

— Ничего не надо. Вы и так заплатили лишнее.

— Спасибо.

— А вы были на балконе? — поинтересовалась Лаура. — С него открывается прекрасный вид на бухту.

— Разве в моей комнате есть балкон?

— Конечно! Днём жарко, мы закрыли двери и окна портьерами. Вы просто отдёрните их. А хотите, пока готовится обед, я принесу вам кофе? Он как раз вскипятился.

— Вы очень добры, Лаура. Конечно, я не откажусь от такого предложения.

И кофе, и залив, и багровый диск солнца, катившийся за горизонт, — всё было прекрасно. Только Клим не почувствовал ни аромата крепкого напитка, ни наслаждения чудной картиной, открывающейся с четвёртого этажа дома № 36 по улице Корзо. Все мысли были заняты событиями второй половины дня. «Дама на пляже теперь установлена. Но где она проживает — неизвестно, — рассуждал Ардашев. — Как всегда, в начале любого расследования стоит дымовая завеса. И развеять её можно только скрупулёзным исследованием всех фактов, какими бы маловажными они ни казались на первый взгляд. Во-первых, Шидловский оказался близоруким и носил очки с толстыми линзами. Футляр от них лежал на его рабочем столе. А во-вторых, при нём имелись карманные часы. Ни один дипломат не может ходить без них. Таковы устоявшиеся годами правила. Зайти в воду, не сняв очки, он не мог, потому что морская соль приведёт их в негодность. Про часы я уже и не говорю. Паспорт — это, в-третьих. Куда он делся? Можно допустить, что Никола Вида меня обманул насчёт часов. Но очки и паспорт? Зачем они ему? Здесь, кажется, он не соврал. Есть и в-четвёртых: куда второй секретарь дел те записи, которые отдал ему учитель Новак? Ну и в-пятых, кто и зачем убил старого учителя, сымитировав повешение? В-шестых, что за дама была с Шидловским в Триесте? В-седьмых, кем приходится пропавшему дипломату та особа, что снимала соседнюю кабинку под одиннадцатым номером и почему она никак не отреагировала на то, что он не вернулся? В-восьмых, связано ли исчезновение надворного советника с невыходом на связь Феликса Майера?»