Книга Парижский след, страница 45 – Иван Любенко

— Месье Бертран вам всё объяснит. Полицейская карета ждёт за углом. Прошу не устраивать сцен и пройти с нами.

— Ну что ж. — Клим допил кофе одним глотком, бросил на стол монету и поднялся. — Раз сам месье Бертран желает меня видеть, не будем заставлять его ждать. Пунктуальность — вежливость не только королей, но и арестантов, не так ли?

Карета оказалась закрытым чёрным фургоном с зарешёченным окошком. Внутри пахло старой кожей и дешёвым табаком. Ехали молча. Экипаж, громыхая колёсами по брусчатке, скатился к Сене, пересёк мост Сен-Мишель и въехал на остров Сите. Вскоре завиднелась громада Дворца правосудия. Префектура полиции, занимавшая часть здания на набережной Орфевр, 36, смотрела на мир узкими окнами, словно бойницами. Это серое, прокопчённое временем строение напоминало огромный каменный сундук, в котором Париж хранил свои самые ужасные тайны.

Агенты провели Ардашева через мрачные коридоры, где спёртый воздух казался густым от людских страхов и грехов, и, распахнув дверь, оставили его на пороге кабинета.

— Входите, месье, и садитесь, — буркнул Жерар.

Клим вошёл и оказался перед восседающим в кресле господином в сером костюме. Тот благосклонно кивнул агентам, и они удалились. Густые моржовые усы незнакомца обвисли, а тщательно выбритый подбородок лоснился от жары. Он хоть и выглядел на сорок, но усталые глаза делали его старше.

Клим огляделся. Кабинет большой оригинальностью не отличался: письменный стол под зелёным сукном, на нём — пресс-папье, чернильница и телефон с никелированным рожком. На стене висела карта Парижа, напоминавшая большую паутину, перевитую синими нитями Сены. В углу сиротливо притулилась вешалка с зонтом. Сквозь немытое окно с трудом пробился солнечный луч, упавший на пол.

Полицейский начальник ещё раз смерил вошедшего тяжёлым взглядом и спросил:

— Месье… Ардашев, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, господин инспектор.

— Садитесь.

Ардашев опустился на стул.

— Чем могу служить?

— Инспектор Анри Бертран, — представился полицейский. — Ваши документы, пожалуйста.

Ардашев вынул паспорт и визитную карточку с тиснением «Новое время». Полицейский долго вертел паспорт в пухлых пальцах, словно пробовал его на вес, потом хмыкнул и бросил на стол.

— Русский журналист, значит? — спросил он с изрядной долей ехидства в голосе. — Знаем мы вас. Ваши анархисты, как известно, большие мастера по подделке документов. Вчера один такой «корреспондент» пытался пронести бомбу в здание биржи под видом посылки для одного из маклеров.

— Уверяю вас, господин инспектор, мой интерес к Парижу исключительно профессиональный и мирный.

— Вот я сейчас и проверю вашу миролюбивость. — Бертран подался вперёд, и стул под ним жалобно скрипнул. — Отвечайте, для какой цели вы вчера наведывались в комнату покойного Франсуа Дюбуа на улице Муфтар?

Ардашев сохранял невозмутимость, хотя внутренне напрягся.

— Я собираю материал для статьи, — спокойно ответил он. — Этот француз, месье Дюбуа, оставил весьма странное завещание: сто тысяч франков передал сиротскому дому в России. Согласитесь, случай неординарный. Моя газета поручила мне выяснить подробности этой трогательной истории.

Полицейский усмехнулся, и его усы дрогнули.

— Трогательной, говорите? — Он откинулся на спинку кресла. — А кто может подтвердить, что вы действительно журналист, а не сообщник анархистов, ищущий потерянную партийную кассу, которой мог заведовать тот самый Дюбуа?