Книга Парижский след, страница 44 – Иван Любенко

Ардашев поднялся, зажёг газовый рожок и принялся рассматривать фотографию. «Нет, карточка старая, — рассудил он. — Эта барышня, по всей видимости, ровесница Дюбуа. Об этом говорит затёртый картон. Видно, он носил её в кармане не один год. Да и выцвела она изрядно. Возможно, стояла в комнате, и на неё падало солнце».

Клим достал папиросу и закурил. Мысли продолжали рождать всё новые вопросы: «Интересно было бы выяснить, что всё-таки Дюбуа сказал полиции, когда пришёл в себя и велел вызвать нотариуса? Ведь, учитывая, что удар был нанесён в левую часть межрёберного пространства грудной клетки, он не мог не видеть нападавшего, так?..» Затушив папиросу в пепельнице нервными толчками, дипломат перекрыл газ в светильнике и снова лёг в кровать. Он мысленно усмехнулся: «А слежка за мной велась профессиональная. Так работают филёры Сюрте. Это не какие-нибудь грабители. Хотелось бы знать, зачем я понадобился этим господам?.. Ладно, утро вечера мудренее. Пора спать».

За окном шумел неугомонный Париж. Слышался цокот копыт по мостовой и смех пар, гуляющих по бульвару Сен-Мишель. Сон пришёл быстро, но Ардашев всю ночь ворочался, пытаясь избавиться от кошмаров. Сначала пригрезилось уже знакомое «Кабаре Небытия». Только за столиками-гробами сидели не Полянский с Бельбасовым, а настоящие мертвецы, среди которых была вполне себе живая барышня с фотографии Дюбуа. И она мило улыбалась. Клим подумал, что надо бы увезти её из этого ада, но покойники обхватили её своими костлявыми руками так крепко, что она не могла двинуться с места. Неожиданно у неё на лбу проступили кровавые буквы: «Салон Тусунова»… В этом вяло-тягучем мареве ночного морока он, то просыпаясь, то вновь засыпая, не переставал задавать себе одни и те же вопросы, на которые так и не нашёл ответа этим вечером. И лишь маятник часов в соседней комнате продолжал размеренно и чинно отбивать уходящее в прошлое время.

Клим сел за свой обычный столик в уличном бистро. Почти сразу перед ним возникла мадемуазель Софи, ставя на стол дымящийся кофейник и корзинку с круассанами.

Он не спеша намазывал масло на хрустящую корочку бриоши, когда тень, упавшая на белую скатерть, заставила его поднять голову. Перед столиком стояли двое. В их облике не было ничего примечательного — серые пиджаки, котелки да стоптанные ботинки, если не считать той особенной цепкости во взгляде, которая свойственна людям, привыкшим заглядывать в чужие замочные скважины. Клим узнал их сразу. Это были те самые типы, что накануне так неуклюже топтались за ним на улице Монж и которых он с таким удовольствием погонял по городу.

Тот, что постарше, с рыжеватыми усами, шагнул вперёд и, слегка приподняв шляпу, но не улыбаясь, произнёс:

— Месье Ардашев?

— Допустим. — Клим спокойно отложил нож и вытер губы салфеткой. — Чем обязан чести видеть вас снова, господа? Надеюсь, вчерашняя прогулка не слишком вас утомила?

Агент не оценил иронии. Он сунул руку во внутренний карман и извлёк небольшую картонную карточку с синей печатью и подписью префекта полиции Луи Лепина^[60].

— Сюрте, — коротко бросил он. — Меня зовут агент Жерар. Нам приказано доставить вас в префектуру полиции к инспектору Бертрану.

— Вот как? — Ардашев приподнял бровь. — И что же понадобилось столь уважаемому ведомству от скромного журналиста?