Книга Парижский след, страница 40 – Иван Любенко

I

Ночь растаяла без остатка, и новое июльское утро воцарилось над Латинским кварталом, купая солнечными лучами черепичные крыши.

Ардашев покинул доходный дом и направился к площади Одеон, потом пересёк бульвар Сен-Мишель и, идя по уже знакомым местам, перешёл на улицу Школ. Здесь, над первыми этажами домов, пестрели вывески книжных лавок и мастерских картографов. За чугунной решёткой показался строгий двор Коллеж де Франс.

У перекрёстка он повернул на улицу Монтань-Сент-Женевьев. Её крутой подъём вёл к куполу Пантеона, затем спустился к площади Контрскарп, где уже шумел утренний рынок: слышался свист точильного круга, крики зеленщиков и продавцов колбас. Отсюда рукой подать до нужного места, надо лишь немного пройти вниз.

Рю Муфтар ещё хранила средневековую кривизну. Лавки теснились как пассажиры на верхней площадке омнибуса: булочники, молочницы, торговцы куриными тушками, продавцы чеснока с косами белых головок, напоминавших огромные монашеские чётки. Дом номер сорок три в глаза не бросался: простая каменная арка, узкая калитка в правой половине и колокольчик на шнуре. За воротами располагался проходной двор с широкими каменными плитами и бочками для дождевой воды. Чуть левее пустовала деревянная будка привратницы с окошком посередине: на гвоздике болтался моток бечёвки. Самой хозяйки двора на месте не было.

Ардашев толкнул створку входной двери и начал подниматься. Узкая лестница, вероятно для прислуги, повела его наверх, минуя выходы к площадкам, и затем ещё выше — на мансарду.

Под самой крышей, в низком коридоре с косыми стенами, он нашёл дверь № 7. Поперёк щели висела бумажная полоска с надписью «Опечатано. Префектура полиции», но бумажка едва держалась на одном уголке и была надорвана ровно в том месте, где её, кажется, сдёрнули, а потом неловко прилепили обратно. По всему выходило, что дверь после опечатывания уже вскрывали.

Пока Клим рассматривал полоску, сзади послышались скрип дверных петель и чьё-то покашливание. Он обернулся. Перед ним возникла женщина с седой головой. В её руках звякнула связка ключей.

— Кого вы ищете, месье? — спросила она недоверчиво.

— Квартиру месье Франсуа Дюбуа. Мне нужно только заглянуть. Пять минут. Я журналист русской газеты. Пишу заметку о его завещании для сиротского приюта. Был бы здесь полицейский, он бы меня пустил. Поверьте…

Он вынул из бумажника тонкий золотой наполеондор и вложил ей в ладонь. Женщина слегка растерялась, не ожидая такого богатства, потом, глянув на надорванную полоску бумаги, спрятала монету в карман передника и вымолвила:

— Ладно. Но только недолго.

Она вставила ключ в замочную скважину и повернула. Старый замок щёлкнул, дверь скрипнула и приоткрылась.

— Пять минут, не больше. У меня молоко на плите может убежать. Если что понадобится — я вот за этой дверью, шестая комната. Меня зовут мадам Лемуан, — сказала она и, не задерживаясь, исчезла в полутьме коридора.

II

Клим шагнул за порог и окинул взглядом каморку. Шагов шесть в длину, четыре в ширину, стенки скошены так, что у окна нужно наклоняться, чтобы не удариться макушкой о деревянный брус. Квадратная люкарна смотрела во двор. На стекле угловато сидела паутина трещин. «Если пойдёт дождь, цинковая крыша загремит, как полковой барабан, и тогда не уснёшь», — подумал Клим.