Книга Последнее фото, страница 77 – Дмитрий Ковальски

Кузьму с Ермолаем по распоряжению Фролова отпустили. Действовали они сугубо из нравственных соображений, решил сыщик, стало быть, нужно наградить и отпустить.

Вот только награда вышла скромной — каждому по рублю из личных средств Юрия Михайловича. Кузьма постарался изобразить на лице подобие благодарности, но только слепой не видел разочарования в его глазах. Уходя, он шепнул Насте, что если та проболтается об их совместном прошлом, то пожалеет. Девушка в ответ фыркнула и отвернулась. Круглолицый принял этот жест за согласие.

Петр Алексеевич не скрывал радости оттого, что писатель оказался ни в чем не виноват. Он кружил вокруг него, приятельски подбадривая и хлопая по плечу. Правда, редактор не знал, что каждый хлопок отдает глухой болью в воспаленной голове.

Без бороды и в строгом мундире Юрий Михайлович выглядел иначе. Он аккуратно зачесал редкие волосы назад, убрал с лица остатки клея и бороды и надел портупею с императорской саблей. Даже взгляд и тот изменился. Будучи Михаилом Юрьевичем, он смахивал на дурачка. Теперь же рядом с ним отчетливо ощущалась сила закона Российской империи.

— Почему же вы просто поменяли местами имя и отчество? Вас могли раскрыть! — спросил его Петр Алексеевич, воспользовавшись удачным моментом.

— Как-то я забыл имя, которое придумал для одного дела, и чуть было не поплатился за это жизнью, с тех пор с именем не мудрю. Но хочу похвалить, ловко вы придумали с издательством.

Петр Алексеевич засмущался.

— Идея господина Райта. К тому же в издательстве с трепетом относятся к истории и военным хроникам, так что ответили быстро.

Больше всех сыщику удивился Макар. Он десятки раз видел его и в ателье, и на Думской улице, но ни разу не заподозрил в нем агента. Даже не обратил никакого внимания. Хотя тот вел себя весьма подозрительно.

Юрий Михайлович попросил разрешения остаться с писателем наедине, и никто возражать не стал. Даже Лаврентий Павлович поднялся из-за стола.

— Вы-то останьтесь, — скомандовал Фролов.

— Понял, — ответил Лавр и устало плюхнулся на стул.

Остальные, включая городового, вышли. Его отправили наблюдать за Думской улицей, чтобы в случае подозрительных действий обязательно доложить надзирателю.

Оставшись втроем, Юрий Михайлович вновь преобразился. Лицо стало жестким, черты заострились, а глаза сузились.

— Так, господа, — начал он требовательным голосом, — финал истории близок, только в ней еще остались темные пятна, и вы, господин Райт, мне с ними поможете.

Николас схватился за голову. Ему казалось, что в голове что-то лопается, словно разрываются сосуды, переносящие кровь.

— Постараюсь, только мне нездоровится…

— Бросьте это, — скомандовал Фролов. — Пять минут вас не убьют, после чего вы вернетесь в свое опиумное царство и забудете обо всем случившемся.

Слова задели писателя, но виду он не подал.

— Хорошо, спрашивайте.

И Фролов начал свой допрос, который продлился куда дольше пяти минут. Спрашивал он прямо, не церемонясь и не переживая за чувства других людей. Писатель также прямо отвечал. Рассказал обо всем, что знал и до чего успел дойти. Даже объяснил принцип появления призрака на фотокарточке.

До этого момента Лавр молчал, но тут вмешался.

— А скажите, может ли произойти так, что рисунок появляется не сразу?

— Что вы имеете в виду? — тут же спросил Фролов и впился в него глазами. — Говорите, и будет лучше, если вы все честно расскажете, вы последним были на сеансе у Мастера. Так значит, он вам и карточку сделал?!