Книга Последнее фото, страница 74 – Дмитрий Ковальски

— Федор, а вас?

— Анастасия.

— Прекрасное имя — Анастасия, есть в нем что-то царское, — мечтательно произнес Федор.

— Бросьте вы, — засмущалась Настя, — лучше покажите дорогу до лавки, а то, не ровен час, дождь пойдет.

— Только если вы позволите потом проводить вас, — сказав, он улыбнулся.

Конечно, тревога девушки никуда не делась. В ее голове все ее жили дурные мысли. Но вся эта ситуация немного отвлекла ее. Даже позабавила. К тому же Федор мило улыбался, да и вел себя прилично. Так что, немного подумав, больше для приличия, она согласилась, но ничего больше не обещала.

Проводит ее до квартиры редактора, и на этом все.

***

Петр Алексеевич сверлил взглядом оба письма. Еще днем он решил, что отдаст их писателю, но чем дольше они лежали на столе, тем больший интерес вызывали. Второе, конечно, не так сильно. Белый мятый конверт. Ни печати, ни герба, ни марки. Только адресат — Николас Райт. Даже улицу не написали. Видимо, очередное послание суеверного человека.

А вот второе — другое дело. Оно хранило в себе тайну куда большую, потому что могло раскрыть подозрительную личность Михаила Юрьевича.

Редактор настолько сильно погрузился в думки по поводу прошлого этого чудного человека, что подпрыгнул на стуле, когда в дверь с силой постучали.

Николас, решил редактор и, хрустя коленями, побежал открывать дверь.

— Бог ты мой, Настенька, — на выдохе произнес он, когда увидел намокшую от мелкого дождя девушку.

— Простите, — промолвила она, перешагнув порог, и тут же под ее стопой собралась маленькая лужа, — не могла найти себе места. Савелий весь день и всю ночь проведет в больнице, а одной невыносимо.

— Конечно-конечно, входите, рад вас видеть.

— Я вам пастилу принесла. — Она протянула мокрый сверток. — Яблочная.

— Моя любимая, — ответил Петр Алексеевич, хотя всякая пастила была его любимой.

Они сидели в комнате, пили чай и беседовали. Петр Алексеевич рассказал девушке, что утром видел Николая, приврал, что тот отлично выглядит и что у писателя есть план. Настя понемногу успокоилась. От горячего чая, а может, от приятных мыслей на щеках выступил румянец. Она все меньше думала о плохом и все больше смеялась. К ее удивлению, Петр Алексеевич оказался восхитительным собеседником. Казалось бы, он рассказывал простые истории, но из его уст они звучали забавно.

Они настолько осмелели, что принялись с легкостью обсуждать недавние смерти. Строили свои догадки по поводу убийцы, словно это была простая игра, а не их собственная жизнь. Но, когда Петр Алексеевич рассказал о письме, в котором, возможно, хранились сведения о предполагаемом убийце, глаза Насти загорелись любопытством.

— Что же, вам даже неинтересно открыть и прочитать его содержимое? — спросила она, вертя в руках конверт. — Все же это ответ от вашего издательства по вашему же запросу.

— Все так. — Он забрал конверт, положил на стол и накрыл пухлой ладошкой. — Кроме того, что запрос принадлежит писателю. А значит, и ответ предназначен ему.

— Верно, — согласилась Настя, но отступать не хотела. — А что, если Николай в беде, а содержимое письма его спасет? Если там, и вправду, важное сообщение, так не лучше ли открыть его и передать Лаврентию Павловичу?

Петр Алексеевич задумался. Девушка была права, а он это упустил из виду.

— Будь по-вашему, — ответил он и, не дожидаясь ответа девушки, схватил конверт и надорвал его. Оттуда осторожно достал телеграмму и развернул ее.