Книга Последнее фото, страница 40 – Дмитрий Ковальски

— Конечно…

— Позовите Лаврентия Павловича.

— Вынужден отказать, я проник сюда без его разрешения.

— Как вам удалось?

— Я воспользовался беспечностью городового. Да и зачем вам околоточный?

— Хочу предложить ему сделку: я найду для него преступника, а он меня отпустит.

— Вздор! Вы действительно думаете, что он на это согласится? Уже утром вашим делом займутся агенты сыскной полиции. Убийство начальника почтовой службы! Подумать только! И не где-то там, а в столице!

Идея на самом деле звучала глупо. Николас закрыл лицо руками и помассировал глаза. В таком состоянии думать было невозможно. Мысли путались и смешивались в бессмысленные идеи. Теперь, когда Михаил Юрьевич обратил внимание на глупость плана, писатель неохотно согласился с ним.

— Зачем вы тогда пришли? — спросил он.

Лязгнул металл, что-то щелкнуло, металлический засов заскрипел, и дверь плавно открылась. В темном коридоре стоял напряженный Михаил Юрьевич.

— Что вы сделали? — Николас сделал шаг навстречу свободе и остановился.

— Всего лишь позаимствовал ключ.

— Но как?

— Городовой любит выпить, а после вздремнуть. Как только вы избавите меня от призрака, я готов за это понести наказание, но не сейчас. Сейчас одиночество обернется для меня смертью.

— Я не могу… Это докажет мою вину.

— Поверьте, завтра они итак обвинят вас в убийстве.

— Возможно, вы правы.

— Тогда не стойте как вкопанный!

Николас кивнул и шагнул из камеры.

Все еще борясь с приступами, пусть и не такими сильными, он вышел из квартиры. Городовой действительно спал, закинув ноги на небольшой пуф. Для надежности Николас посмотрел на его веки. Они не дрожали, а значит, человек погрузился в глубокий сон. Да и дребезжащий храп звучал обнадеживающе.

Все складывалось удачно. Даже слишком. Но пока Николаса спасали, он не хотел задавать лишних вопросов своему ангелу-хранителю. Однако не сводил с него глаз. Можно было бы постараться по повадкам понять, кто же такой Михаил Юрьевич, но воспаленный мозг отказывался складывать детали в единое целое.

Они прошли несколько кварталов, прежде чем Михаил Юрьевич заговорил. Место для этого он выбрал наилучшим образом. Беглецы стояли в темном переулке между двумя домами, возведенными так близко друг к другу, что в проходе двум людям с трудом удастся разойтись.

— Скоро солнце встанет, а значит, они бросятся на ваши поиски, — говорил Михаил Юрьевич спокойно. — Так что в свою квартиру не возвращайтесь.

— А вы?

— Меня здесь не было, вряд ли они поймут, что мы знакомы, и попытаются разыскать меня, чтобы поймать вас.

С каждым часом, приближающим рассвет, приступ отступал от писателя. Да и кровь он разогнал, когда бежал из плена. Так что мыслил он лучше.

— Вы кто? — спросил Николас, уставившись на своего спасителя.

— Михаил Юрьевич, — непонимающе ответил тот.

— Я не о том. Вам так легко удался побег, что закрадываются подозрения. Я повторю вопрос, вы кто такой?

Михаил Юрьевич осмотрелся, затем вытянулся, расправил плечи и отчеканил.

— Штабс-ротмистр двенадцатого драгунского полка.

Затем добавил чуть скромнее:

— Отставной… Пробовался на другом поприще… — Он опустил глаза. — Что уж там, не свезло.

Он хлопнул в ладоши.

— Так, поговорим после, теряем слишком много времени. — Он махнул правой рукой. — Я пойду этим путем.

Затем махнул левой, сказав: