Книга Последнее фото, страница 38 – Дмитрий Ковальски

Мастер внимательно посмотрел на съежившегося человека на стуле. Первое впечатление оказалось ошибочным. Он полагал, что государственный служащий, пусть и в низшем чине, окажется куда более скептичным человеком. Но вот всего один факт из его прошлого, и человек готов поверить во что угодно.

— Не ожидал от вас такого вопроса…

Лаврентий Павлович стыдливо отвел глаза. Благо тени скрывали красные щеки.

— Я не это имел в виду, — замялся он. — Мне важно знать, верите ли вы в подобную чертовщину? — наконец выкрутился он.

Но вопрос прозвучал неубедительно. Мастер лишь усмехнулся, после чего отвесил поклон и оставил околоточного в гордом одиночестве. Через минуту явился Федор и проводил Лаврентия Павловича к выходу.

Фотоателье надзиратель покинул в смешанных чувствах. Убийство начальника почтовой службы его больше не беспокоило. В груди поселилось давно позабытое чувство, сродни тому, которое он когда-то ощущал в течение девяти месяцев. Правда, теперь к нему добавилась тоска.

Вечером у него назначена встреча с Фроловым, но видеть его не хотелось. Да и отчитаться не о чем. Что он расскажет? Как Мастер показал фотографию призрака и предложил его допросить?

— Да вы, Лаврентий Павлович, большой молодец, услужили государству, — высказал он сам себе и зашагал в противоположную от своей квартиры сторону.

Дышать. Такой совет Николас получил напоследок от врача. Но как дышать, когда каждый вдох цепляется за сухое горло, причиняя жуткую боль. Словно приходится дышать раскаленным песком в песчаную бурю.

В отличие от сухой глотки тело писателя утопало в собственном поту. Одежда промокла насквозь. Николас пожалел, что не снял ее в самом начале. Теперь же ему было все равно. Главное — пережить эту ночь.

Стальное кольцо, стиснувшее сердце, с каждой минутой сжималось сильней. Все это сопровождалось блуждающей острой болью, которая неожиданно, точно вспышка молнии, возникала в новом месте. В этот раз она подбиралась к шее. Сначала легкий укол будто игла портного, следом приступ боли, а за ней волны жара, из-за которых на лбу выступали испарины.

Каждый раз Николас сжимал кулаки и подтягивал к себе ноги, пока приступ не проходил. Он надеялся, что чем чаще они будут одолевать его, тем короче станут. Но все выходило в точности до наоборот. Последний приступ агонии, казалось, уже длится вечность.

Николас зажмурил глаза, так сильно, что из темноты выплывали цветные круги подобно разводам на воде.

Он не хотел поднимать веки, потому что знал, что тут же увидит перед собой девушку, ставшую призраком его приближающейся кончины. Дурная привычка убивала. Николас прекрасно это понимал, но ничего поделать с ней не мог. По крайней мере, она дарила облегчение.

Новый приступ боли заставил глаза открыться. Как и ожидал, прямо перед собой Николас увидел девичье лицо. Только на этот раз с двумя целыми глазами, которые лезли из орбит. Скулы призрака менялись, щеки обрастали щетиной. Призрачное существо вывалило распухший язык и запрокинуло голову. На шее медленно проступила красная полоса. А длинные девичьи косы обратились в короткие и непослушные волосы.

Николас узнал призрака. Он видел его днем на полу собственного кабинета. И теперь оказался в одной комнате с ним. Хуже всего то, что в его смерти винили писателя. И, казалось, сам дух пришел мстить именно за это.