Книга Рефлекс убийцы, страница 94 – Валерий Шарапов

— Скверные новости, Павел Андреевич. Доктор Краснов повесился в камере…

Ну просто классика. Хоть вообще никуда не уезжай! Ком стоял в горле, когда он скатывался по лестнице. Освещенный коридор, несколько дверей — по инструкции полагалось иметь помещения для потенциальных задержанных. Но вряд ли в этом подвале часто появлялись арестанты. Одна из дверей была распахнута, у проема нервно курил Карский.

— Здравия желаю, товарищ подполковник… — на всякий случай решил он поздороваться по-уставному.

Правильно, что так решил, Павел готов был рвать и метать! В помещении, страдающем нехваткой кубатуры, находились Мария, майор Кучевой и пожилой субъект с чемоданчиком и в белом халате, наброшенном на плечи. Мария сокрушенно вздохнула вместо «здрасьте». Он тоже был рад ее видеть, но не в этой, черт возьми, обстановке! Тело не снимали, решили подождать начальника. Серое белье на нарах было скомкано, матрас сдвинут. С первого взгляда все стало понятно. Доктор Краснов подтащил табуретку под окно — оно было маленькое, под потолком, зарешеченное вертикальными прутьями, — забрался на табуретку. В качестве веревки использовал собственный ремень, зацепил его за прут, застегнул, вывернул пару раз, чтобы получилась петля. Ему приходилось тужиться, тянуться, вставать на цыпочки, чтобы просунуть в нее голову. Доктор справился. Табуретка из-под ног, возможно, выскочила раньше времени, но это не имело значения — все равно собирался это сделать. Умер не сразу, извивался, хватался за ремень, сдавивший горло, но обратного хода уже не было. Лицо распухло до неузнаваемости, глаза вылезли из орбит, пальцы рук скручены. Штаны без ремня сползли с бедер, висели, дополняя страшноватый «натюрморт».

— Что случилось, может кто-нибудь объяснить?

— После допроса доктора Краснова отвели в камеру, — глухо информировал в спину Хлебников. — Ничто не указывало, что он собирается это сделать. Был подавлен, опущен, но в своем уме. Дежурный сотрудник какое-то время наблюдал за ним. Арестант лег на нары, отвернулся к стене. Дышал размеренно, казалось, что заснул… Это вина дежурного, Павел Андреевич, не уследил, но согласитесь, не висеть же у него над душой всю ночь? Через полчаса опять заглянул, а тут такое…

— Почему у арестованного остался ремень? Вы в своем уме? Никаких ремней, шнурков — это же азы!..

— Да кто же знал, что ему так приспичит? — Майор скрипнул зубами. — Просто пожалели человека. Шнурки из ботинок он вытащил, начал ремень вытягивать — штаны и свалились… Давай за них хвататься, смотреть тошно… В общем, пожалели, разрешили оставить…

— Жалостливые вы наши, — процедил сквозь зубы Павел. — И что теперь прикажете делать со всем этим? Это точно самоубийство? — Он резко повернулся к человеку с чемоданчиком.

— Точно, — кивнул человек. — Странгуляционная борозда неровная, сплошной синяк. Вертелся в петле, долго не мог умереть. Ремень, собственно, не для этого. И на помощь позвать не мог. Но если уж так втемяшилось в голову… Я предварительно осмотрел тело. Ему никто не помогал — ни синяков, ни гематом. Сам залез и все сделал.

— Мы тоже осмотрелись, Павел Андреевич, — включилась в разговор Мария. — Следов посторонних в камере не обнаружено. Дежурный решительно заявляет, что сюда никто не заходил и сам он в этой постановке не участвовал. На первом этаже еще один дежурный. Он много курит… Для всех этих людей инцидент стал полной неожиданностью. Олег Родионович после отправки Краснова в камеру побежал домой — к жене и детям. Это на случай, если вам что-то интересное в голову придет. Домашние подтвердят, что вы были дома, Олег Родионович?