Книга Пока мы были не с вами, страница 114 – Лиза Уингейт

— Мы не были женаты.

Я краснею и чувствую себя глупо из-за того, что сделала неуместное предположение. В наше время никогда не угадаешь.

— О... прости. Я имела в виду... -

Его улыбка меня успокаивает.

— Все в порядке. Сложно объяснить, вот и все. Мы были коллегами... и друзьями. После ее развода мы перешли некоторые границы, которые лучше было не нарушать. Я считал, что Иона — мой сын, но Лаура сказала, что я ошибаюсь. Она переехала в другой штат и попыталась наладить отношения с бывшим мужем. Я не лез к ней. И не знал правду про Иону, пока не случилась автокатастрофа. У Ионы были внутренние повреждения, и понадобилась донорская печень. Ее сестра связалась со мной, потому что надеялась, что я смогу стать донором. Я подошел. Вот как-то так.

— Ой...— все, что я могу из себя выдавить.

Наши взгляды встречаются. Мы останавливаемся у начала дорожки, ведущей к его дому, и я понимаю, что он сейчас расскажет все до конца.

— У Ионы есть два брата, которых он, возможно, уже не помнит. И, наверное, у них нет шансов встретиться, если только они сами не решат связаться, когда станут взрослыми. После слушания дела об опеке муж Лауры запретил им общаться с Ионой или со мной.

Я не хотел такого исхода, но так получилось. Поэтому я понимаю людей, которым помогал мой дед, гораздо лучше, чем ты можешь себе представить.

— Да, я догадываюсь, — меня удивляет открытость Трента. Глубина его боли и разочарования очевидна. Он искренне корит себя за совершенную в прошлом ошибку, из-за которой его жизнь превратилась в череду принятия трудных решений. Те давние события могут сказаться самым неприятным образом и на будущем Ионы.

Я пришла из мира, где не принято демонстрировать на публике подобные чувства и откровенничать с почти незнакомыми людьми. В нашем кругу первостепенноезначение имеют безупречный вид и незапятнанная репутация. Трент заставляет меня задуматься, не слишком ли я привыкла к ограничениям, которые сопутствуют постоянной публичности.

Как бы я поступила на его месте?

— Мне кажется, Иона — замечательный ребенок,— замечаю я.

— Так и есть. Я уже не представляю себе жизни без него. Наверное, что-то подобное чувствует каждый родитель.

— Конечно.

Трент любезно пропускает меня вперед, и я иду по тропинке к его коттеджу. Когда мы заходим во внутренний двор, лицо мне облепляет паутина, и я вспоминаю, почему' мы с кузинами всегда спорили, когда катались на лошадях в лесу Хичкока, кто будет скакать первым. Я снимаю с лица липкие тенета и, подобрав сухой лист пальмы, ликвидирую ловчие сети пауков на своем пути.

Трент усмехается.

— А ты не настолько городская, как можно судить по виду.

— Я же говорила тебе, что выросла на конюшнях.

— Да я как-то не очень в это поверил. Честно сказать, мне казалось, что тебе не захочется заходить в дедулину мастерскую, когда ты посмотришь на нее с порога.

— Ошибаешься,— я оглядываюсь через плечо и вижу, что он улыбается.— А ты ведь на это рассчитывал, правда?

Мы подходим к небольшому домику с низкой крышей, поднимаемся по шатким ступенькам, и Трент сразу становится серьезнее.

— Я не уверен, что поступаю правильно. Как бы я хотел, чтобы дедушка был жив и сам принимал такие решения,— он хмурится так, что лоб покрывают глубокие морщины, выуживает из кармана ключи и наклоняет голову, чтобы рассмотреть их получше.