Книга Тропой забытых душ, страница 105 – Лиза Уингейт

– Мам, ты хотела сказать «потише»?

«Вроде того», – думаю я, но не произношу вслух. Со всеми этими церемониями открытия парка, наводнением и принесенным им мусором, оползнем, обследованием места обнаружения трупа, Сидни, Брейденом и Мирной Уомблс с ее страшными сказками работа превратилась в сущее безумие, и мне нужно… немного покоя. Разумеется, эта мысль сдобрена чувством вины и острым ощущением утраты, неполноты или уязвимости из-за того, что я теперь работающая мать-одиночка. Должна радоваться возможности провести время с сыном. Полностью отдаться ему. Обязана. Больше у него никого нет.

– Ты увидишь гораздо больше, если станешь поменьше шуметь. Помнишь, мы говорили об этом? В лесу надо «окунуться в лес». У японцев есть особое слово для этого. Интересно, полезно и хорошо для психики.

Я глубоко вдыхаю, ощущая целебную силу мира: журчания воды по камням, шелеста ветра в деревьях, сухих прошлогодних листьев, гонимых ветром вдоль скалистых гряд, игры теней от облаков на горных пиках, затейливого кружева крыльев стрекозы, – и отдаваясь ей. Громадному и крошечному. Перспективе. Ухватить взглядом даже самую ничтожную деталь – значит окунуться в великолепие, почувствовать единство самых незначительных и самых сложных вещей. Это ценное умение – способность оценить красоту. Отец пытался меня этому учить, только наши отношения были сложными, а понять, о чем идет речь, мне не удавалось, пока я не повстречала Джоэла с его спокойствием и полной открытостью к жизни.

Он научил бы нашего сына, но его нет. Это должна сделать я.

– Синрин-еку, – голос Чарли звучит тише, спокойнее и размереннее, почти с благоговением.

– Ты запомнил слово, – я улыбаюсь в худую спину и узкие плечи сына, глядя, как маленькие походные ботинки уверенно топают по тропе. – Молодец.

Напряжение уходит, сменяясь благодарностью. Трудно представить, что восемь лет назад я считала незапланированную беременность концом всему: планам, карьере, жизни. А она оказалась началом…

Мне повезло, что я могу путешествовать по миру с этой прекрасной и ни на кого не похожей юной душой. Тем, что осталось от Джоэла. От нас обоих. Правда, как часто бывает при воспитании мальчиков, мгновения веселья подобны капелькам нектара в цветах жимолости – сладкие, но недолговечные.

Не успеваем мы как следует окунуться в лес, как Чарли заводит монолог о листьях и транспирации (которую он называет «трансформацией») – процессе испарения растениями влаги с листьев в жаркую погоду для охлаждения. Спешит сообщить мне, что багряники не слишком хорошо с этим справляются, потому что у них листья покрыты восковым налетом. Сын узнал об этом из телепередачи о дикой природе.

– Да, но… – я умолкаю, пока мы обходим лужу на тропе. – Знаешь ли ты, что крошечные капли, которые падают на тебя с растения, если это не дождевая вода или обычная влага, могут вовсе и не быть продуктом транспирации? Мы называем такие капли медвяной падью.

– Медвяной падью? – Последние несколько ярдов сын проходит широко расставив ноги по обе стороны лужи.

– Это что‑то вроде сока растения.

Я уже со счета сбилась, сколько раз доводилось развлекать малоизвестным фактом детей на школьных экскурсиях и незадачливых гостей парка. Особенно весело бывает, когда сообщаешь об этом под тем самым деревом в нужное время года.