Книга Последний выстрел, страница 49 – Эмма Пиньятьелло

Голова Томазо покоилась на плоском сером камне, уши закрывали бордовые наушники, а над водой выступала половина обнаженной груди с густыми завитками влажных волос.

– Это он, – не открывая глаз, отозвался Томазо.

– Разве он слышит? – пробормотала Макс.

– Он летучая мышь, – сказал Грей и спрятал улыбку, когда Фрэнки и Лука дружно фыркнули.

– Не люблю, когда меня беспокоят во время процедуры, Грейсон, – сказал старший из мальчиков Барбарани, отфыркиваясь.

Хотя Грей был всего на год младше Томазо и они вместе росли, мужская дружба между ними так и не сформировалась. Из четырех детей Виттории Томазо относился к Грею холоднее, чем другие. Даже до происшествия с «Порше», вину за которое возложили на Грея, хотя за машины в поместье отвечал Джетт.

Нелла, Фрэнки и Лука, как правило, держались с Греем на равных, забывая, что формально он не один из них. Томазо же постоянно напоминал им – и Грею, – что Грей всего лишь один из их служащих. Вежливо улыбаясь, он всегда отталкивал его невидимой рукой, держал на расстоянии, хотя никогда не сказал в его адрес ни одного плохого слова.

– Я бы не стал тебя беспокоить, если бы это не было важно. – Грей осторожно опустился на самый плоский камень из всех доступных и тут же ощутил его многочисленные неровности.

– Кто твой гость? – Наушники остались на месте, но один глаз приоткрылся. – Это приватный источник.

– Ее зовут Макс. Она из моей команды по обеспечению безопасности.

– Мне трудно говорить с тобой, пока ты наверху. Если дело важное – залезай в воду.

– Том, у меня нет…

– В воду.

Грей закатил глаза, но рубашку с себя стянул.

– Ни одной татуировки? – удивилась Макс.

– На бампер «Феррари» наклейку не шлепают, так-то, Конрад.

Макс откинула волосы со змеи, обвивавшей ее плечо, и Грей снова испытал уже знакомое желание пометить эту часть ее тела иным способом.

– Ты прав. – Она прошлась неторопливым взглядом по его обнаженной груди. – Но я – «Ламборгини».

Он придал лицу профессионально-нейтральное выражение.

– Отвернись.

Она подняла руки и повернулась лицом к Луке и Фрэнки, которые, притворяясь, что разговаривают, старались не пропустить ни слова из общения брата с Греем и его спутницей.

Грей быстро стянул с себя джинсы, за которыми последовали и трусы. В своем горячем источнике Томазо придерживался таких же строгих правил, что и японцы в своих.

Горячая вода обожгла кожу, но стоило погрузиться в нее по грудь, как жжение стало почти приятным.

– Ты тоже идешь? – спросил Томазо, не открывая глаз.

Макс обернулась и, увидев Грея в воде, сказала:

– Отвернись.

Он не стал отворачиваться, но набрал в легкие воздуху и погрузился с головой. Превратившаяся в бледное пятно Макс снимала через голову топ. Воздуха почти не осталось.

Но из-под воды его вырвал крик.

Томазо снял наушники и, открыв глаза, уставился на Макс, которая стояла перед ним в том же виде, что и перед Греем, когда он заподозрил ее в работе на Ла Маркас.

Только на этот раз на ней не было и джинсов. Сосредоточившись на затылке Фрэнки, Грей попытался понять, что случилось в эти пятнадцать секунд.

– Это же просто нелепо, – говорила Макс, и в ее голосе звучали высокие нотки, от которых у него на затылке зашевелились волосы.

– Ты когда-нибудь бывала в Японии? – спросил Томазо.

– Нет. Мне приходилось тратить деньги на другие вещи. Например, на аренду жилья и на еду.