Онлайн книга «Призраки затонувшего города»
|
– Велено мне было картину эту хранить, а коли не станет Настеньки, доставить ее тебе, а ты чтобы хранила и передала своим детям и внукам. Что бы ни случилось, береги, очень Настасьяпросила. Лиза, потрясенная известием о трагической гибели сестры, даже не задумывалась, почему та настолько дорожила своим портретом. Может, оттого, что нарисовал его любимый человек, ведь ясно было – это работа Игнатия, его рука. А может, хотела память о себе оставить для семьи, с которой так решительно прекратила все отношения в прошлом. Больнее всего было то, что у Елизаветы больше не осталось ни одного родного человека. После кончины родителей мысль о том, что где-то есть старшая сестра, согревала теплом и давала надежду на встречу. Теперь же эта ниточка оборвалась, и ей предстояло одной выживать в мире, полном боли и страданий. От этих мыслей она заплакала еще горше. – Тише, тише, милая, дочку разбудишь, – успокаивал ее Игнатий. Лиза и не заметила, как прильнула к его широкой груди, уткнувшись мокрым лицом в гимнастерку, как бережно и ласково обнимают ее сильные мужские руки. Ей понемногу становилось легче, слезы отступили, пришло чувство защищенности и вместе с тем какой-то незнакомой неги, толчками пульсировавшей в груди. Видимо, почувствовав это, Игнатий отодвинулся и усадил Лизу на стул. – Пора мне, засиделся я у вас, девоньки. – Он взглянул на часы-ходики на стене. – О, да мне уже скоро на вокзале надо быть, через шесть часов эшелон наш отходит. Подремлю там на лавке и вперед, фрицев бить. – Да что ж ты будешь на вокзальных лавках спину мозолить. – Лиза утерла слезы и сказала, тихо и решительно: – Оставайся. На невысказанный вопрос в глазах Игнатия ответила: – Не замужем я. Соня – приемная, с разбомбленного поезда. Нет у меня больше никого, только она да ты… Тихо скрипнула дверь на рассвете – это ушел Игнатий, стараясь не потревожить сон спящей девочки. Постель еще хранила его тепло, запах табака и одеколона. Завернувшись в шерстяной платок, Лиза долго смотрела в окно, провожая взглядом высокую мужскую фигуру, растворяющуюся в утреннем полумраке. Обернувшись, она встретила понимающий взгляд красивой синеглазой женщины на портрете, чью тайну теперь ей предстояло хранить до конца жизни… Где-то вдали, в стороне железной дороги, то и дело вспыхивали зарницы. Резервуары с бензином и нефтью после ночной бомбежки были объяты пламенем. Тонны горючего, полыхая, стекали по откосу в Волгу, и казалось, что горит даже вода в реке… Из дневника следователя Савельева Леськово 23 июля 2018 года День вчера выдался длинный, сложный и необычный. Да и сегодняшний начался с сюрпризов. Но обо всем по порядку. Допросив Кругловых и их гостей, мы с Курочкиным и Сидорчуком отправились в опорный пункт. Пройтись решили пешком, на свежем воздухе и голова лучше работает, да и ноги размять надо. По дороге уточнил про Портниковых, тех, что уехали из усадьбы раньше всех. Они, оказывается, на следующее утро отправились в круиз на теплоходе. А целый ряд опрошенных коллегами Сидорчука свидетелей подтвердил, что вечер и ночь они провели в своей городской квартире. Посовещавшись, мы исключили их из числа возможных подозреваемых. Хотя галочку в уме о возможных сообщниках поставили. Леськово жило обычной летней жизнью: гоняли на велосипедах мальчишки, кто-то копался на огороде, дачники возвращались с пляжа с ворохом полотенец, складных зонтиков и надувных игрушек. Куры, квохча, копались в пыли, где-то вдалеке звенели колокольчики – пастух гнал небольшое стадо коров и овец. Стайка принаряженных девиц спешила к автобусной остановке, чтобы отправиться в Рыбнинск для вечерних развлечений. Мирная, умиротворяющая картина. |