Онлайн книга «Проклятие покинутых душ»
|
Но Сугробов, казалось, не услышал последних слов и уже протягивал мне фотографии Элен и Николя. Было очевидно, что прошлое его интересует куда больше, чем настоящее. Мне уже приходилось сталкиваться с такой фанатичностью, и, увы, это были не самые лучшие воспоминания. Образ Бориса Левандовского никак не хотел отпускать меня, вызывая боль и печаль. Наверное, пора с ними прощаться и смотреть в будущее… Тем временем Николай Павлович увлеченно рассказывал о своих архивных находках и открытиях. Ему и не нужна была моя реакция, он говорил скорее сам с собой, словно искал ответ на давно интересующий вопрос. – Ведь что любопытно: Штрауба арестовали по анонимному доносу вскоре после исчезновения его болгарского гостя, Мишеля. И я смею предположить, что именно он этот донос на соперника и настрочил, хотел окончательно убрать его с дороги. Но еще интереснее, что уже после ареста Николай пишет завещание, посмотрите, вот его копия. Ему каким-то образом удается добиться визита нотариуса в тюрьму. И все свое имущество он завещает невесте и ее будущим потомкам. Вам не кажется это странным? Он же понимал, что живым из застенков НКВД не выйдет, да и имущества никакого к тому моменту у него не осталось. Имение Томилиных было полностью реквизировано Советами, и вот такая ирония судьбы – именно усадебный дом был переоборудован в следственный изолятор-тюрьму, где Николай Штрауб провел свои последние дни перед расстрелом… А я продолжала разглядывать портрет Элен Сероглазовой и действительно находила в нем сходство с собой. Мне, конечно, не хватало ее лоска и аристократизма, но нас можно было принять если не за близнецов, то за дальних родственниц. – А ведь папа хотел назвать меня Леной, – брякнула я не к месту, заставив Сугробова замолчать в недоумении. – Ой, я, кажется, вас перебила. Вы меня простите, Николай Павлович, мне уже надо бежать, подруга, думаю, заждалась, я обещала ей не задерживаться. Но в следующий раз вы дальше все расскажете, правда? Нам надо покопаться еще в истории усадьбы, чтобы дополнить мой отчет по росписям. И спасибо за чай! Не дав историку опомниться, я схватила пуховик и выбежала из кафе. Не знаю почему, но трагическая история любви Николеньки и Элен, случившаяся столетие назад, заставила меня оглянуться на свое прошлое и понять, что с ним пора прощаться. Оставалась последняя ниточка, которая продолжала привязывать меня к погибшему полтора года назад красавцу Борису. Пришло время ее оборвать. Самой мне не справиться, значит, надо все рассказать Ниночке. Такси быстро домчало меня до дома, где стол уже был накрыт к ужину… Но поговорить с подругой мне удалось не сразу. Сначала они с Лизой кормили меня вкуснющей пиццей, наперебой хвастаясь придуманным на ходу рецептом и секретами приготовления. – Главное в правильной пицце – хороший томатный соус и много сыра, желательно разных сортов, – с набитым ртом провозглашала Ниночка. – И колбаска! И грибы! – вторила ей маленькая хозяюшка, облизывая пальцы. Потом мы смотрели мультики и читали вслух книжку про принцессу, которую похитил дракон. Перед сном, укладываясь в кровать, девчушка загрустила, даже всплакнула. Сказка вызвала у нее воспоминания о пропавших друзьях. – Мама Нина, – шептала она, – а вдруг Филя с Тимуркой тоже пошли искать дракона, чтобы спасти принцессу? Они ведь давно хотели найти его логово. |