Книга Искатель, 2005 №7, страница 5 – Виталий Серченко, Николай Полунин, Песах Амнуэль

…Снова шум копыт, он понял, что лежит на носилках, привязанныхк лошади. «Неужели на костер?» — первая мысль. Снова потерял сознание, видя торчащие из своей груди белооперенные древки…

…Резкая боль в груди. Он открыл глаза, но их завалило черной пеленой. Кровь хлынула из горла непрерывным потоком, кашель перешел в продолжительный спазм. «Кашляй, кашляй, не останавливайся», — тихий мужской голос, и тяжелая сильная рука резко повернула его на бок. Мгновения показались вечностью, но кровь все же остановилась. Рука снова вернула его на спину, и как только сквозь туман начал рассматривать чей-то силуэт, резкая боль в левом плече остановила поток мыслей…

…Свет пробивался в комнату. Назойливый луч медленно полз вверх по телу. До глаз он добрался, лишь когда рождаемое его солнце воссело на самой вершине небес. Он поднял веки и тут же повернул голову от окна. Лоб защекотала скатившаяся капля пота. Тело горело, дыхание по-прежнему отдавало болью.

Он лежал в тесной комнате, на первый взгляд, деревенского сруба. Ничего примечательного: деревянная кровать и стол. Стены, как и положено, из гладких бревен, дверей не было, только ткань цвета грозового неба завешивала проход. На столе тройной подсвечник, увенчанный восковыми огарками. Какие-то плошки, графин, тряпки и прочие подобные вещи.

Мысли искали тело, двигаться он мог с трудом. Невероятная слабость отягчала каждое движение. Попытался подняться, но его тут же пронзило сильной болью. Невероятно пересохло во рту, пить хотелось больше всего на свете, но, поняв, что встать все-таки не удастся, решил потерпеть. Он поднял взгляд в потолок и расслабился. Оставалось только ждать, ждать непонятно чего.

Терпеть пришлось недолго. Солнце еще не перестало светить в глаза, а за дверью послышались легкие женские шаги, он еще в Школе Меча Мерпии научился отличать их. Ткань отодвинулась, и в дверях застыла тонкая фигура. Девчонке было кругов пятнадцать от роду. Он посмотрел на нее, и она, поймав больной взгляд, даже очень мило улыбнулась. В руках держала какие-то тряпки.

— Вы уже проснулись? — не переставая улыбаться, спросила она и подошла к кровати.

— Где я? — хрипло выдавил он. Слова дались ему ценой острой боли, что заставила напрячься мышцы лица.

— Не разговаривайте, вам больно, я знаю. У вас легкое пробито. — Тоненькая ладонь легла на лоб, и улыбка покинула нежноеличико. — Жар еще есть. — Она пошла к столу. Послышался звук льющейся воды. Теперь подошла уже с кружкой и поднесла ее к потрескавшимся губам. Рука оказалась под головой и слегка приподняла ее. — Попейте, — то ли настоятельно, то ли с просьбой сказала девчонка. Пил он, что ни говори, взахлеб, претерпевая боль. Кружка опустела за мгновение. Она снова пошла к столу. Затем, опустив тряпку во что-то жидкое и тщательно выжав, вернулась. — Сейчас будет легче, — чуть ли не шепотом проронили алые губы, а руки стали медленно стягивать с него одеяло.

Только сейчас он понял, что лежит абсолютно без одежды. Попытался удержать одеяло ладонью здоровой руки.

— Да не стесняйтесь вы, — снова улыбнулась девчонка, хитро сощурив глазки, словно уже видавшая виды женщина. — Я там все уже видела. — Она чуть настойчивее потянула, и одеяло само собой покинуло ладонь.

Сейчас он чувствовал себя слабее младенца. Было неловко своей наготы, но сильный жар заставлял не думать об этом. Когда холодная ткань коснулась лба, действительно стало легче. Было очень приятно, сознание все более прояснялось от каждого прикосновения, и в то же время странно: девочка даже не обращала внимания на его наготу, ее взгляд был скорее похож на взгляд матери, ухаживавшей за заболевшим ребенком.