Книга Искатель, 2005 №9, страница 4 – Елена Глинкова, Иерей Георгий (Максимов), Федор Березин, и др.

— Ну, кое-кому, думаю, все-таки нужен, — с нагловатой улыбкой отозвался тот и посмотрел на Лейлани долгим масляным взглядом.

Та даже вроде смутилась, отвела глаза. Впрочем, ненадолго. Откинула назад волосы, упрямо развернула плечи.

— Ты ведешь себя противно долгу гостеприимного хозяина, — строго выговорила она мужу и повела рукой, приглашая Майкла садиться.

— До чего лихо сформулировано! — презрительно фыркнул тот. — Какой век на дворе, девятнадцатый? Зато ты с лихвой выполняешь свой долг… вседозволяю-щей хозяйки! — Рывком отодвинув стул, Ланс выскочил из-за стола.

Лейлани подняла брови, мол, ну и ну… не стоит обращать внимание.

— Он просто перенервничал, вот и все, — пояснила она, мотнув кудряшками вслед удаляющейся худощавой фигуре. — Утром придет в норму.

Немцы вежливо покивали головами: конечно же, его можно понять. Но после этого компания развалилась. Габби заявила, что хочет перед сном пройтись по парку, и они с мужем поднялись со своих мест. Маша тоже почувствовала себя неуютно и, извинившись, покинула стол, чтобы усесться на свое излюбленное место — на диванчик под балдахином, что стоял у самого парапета. Белый шелк мягко надувало ветерком с моря — самого моря практически не было видно: оттуда, снизу, доносилось лишь его мерное дыхание. Россыпи перемигивающихся огоньков тоже не было, очевидно рыбацкие лодки последовали за своей добычей в какой-нибудь соседний залив, а может, в открытые воды. Делать было совершенно нечего,Тоши стоял метрах в двадцати от нее, опершись на балюстраду, задумчиво глядя в темноту, но не подходил. Наверное, обиделся, решила Маша. Ну и ладно… А что она должна была сказать? «Да, спасибо большое, оберегайте меня как можно лучше… начинайте прямо сейчас»? Наверное, с полчаса она тоже безмолвно смотрела в пространство, потом ее потянуло в сон. Маруся откинулась на подушках, устраиваясь поудобней, и ощутила, как в спину ткнулось что-то твердое. Пошарила сзади рукой — какая-то книжка. Весьма подходящая находка, как раз вовремя, чтобы не погибнуть здесь с тоски!

Света маловато, да и был он мерцающий, неверный. Но предупредительный Раттана, очевидно, заметив в ее руках книгу, уже поспешил к ней с зажженным фонарем, который и подвесил на специальный крючок под балдахином. Стало светло, уютно и изолированно — как в палатке. Маша повертела в руках маленький томик. Добротный переплет, обложка с золотым тиснением, бумага хорошая, толстая, но страниц не много. «Томас де Квинси, — прочитала она. — Исповедь англичанина, употребляющего опиум». Надо же, как в тему», — подумалось ей. Внутри форзац из мраморной бумаги, и на третьей странице маленькими буковками: «Факсимильное издание с оригинального выпуска 1821 года». Отыскав начало, Маруся принялась за чтение.

«С тех пор как я впервые познал опиум, прошло столько времени, что, если бы это было пустячным событием в моей жизни, я бы давно запамятовал дату. Но кардинальные события не должны остаться забытыми; и из обстоятельств, связанных с ним, я припоминаю, что оно должно быть отнесено к осени 1804 года. Я был тогда в Лондоне, вернувшись сюда впервые после моего поступления в колледж. Моя встреча с опиумом произошла следующим образом. С ранних лет я был приучен мыть голову холодной водой хотя бы раз в день: внезапно будучи сраженным зубной болью, я отнес это к проявленной мною небрежности, а именно к тому, что пропустил накануне упомянутую процедуру. Вскочив с кровати, опустил голову в кадку с холодной водой и с мокрыми волосами заснул. Наверное, не стоит и говорить, что на следующее утро я проснулся с мучительной ревматической болью лица и всей головы, от которой я не имел какой-либо передышки в течение двадцати следующих дней. На двадцать первый день, насколько помню, в воскресенье, я вышел на улицу, скорее, длятого, чтобы бежать от моих пыток, чем с какой-либо определенной целью. Случайно я встретил знакомого по колледжу, который порекомендовал опиум. Опиум! Пугающий посредник меж болью и невообразимым блаженством! Я слышал о нем как о манне небесной или амброзии, но не более того. Какой бессмысленный звук в то время для меня! Какие торжественные аккорды звучат сейчас в моем сердце! Какие потрясающие вибрации печальных и счастливых воспоминаний!