Книга Искатель, 2005 №11, страница 8 – Ирина Камушкина, Ирина Коротких, Василий Ворон, и др.

— Варенька, когда вы с Юлей выросли, все стало так сложно…

— А Андрей… Знаешь, что он мне сказал совсем недавно? Мне очень хорошо с тобой, но это не любовь. Как тебе это нравится?

Степанов большими испуганными глазами смотрел на дочь, кивая головой.

— Ведь он уехал не простившись. Ему нет никакого дела, что у меня творится на душе. Это означает только одно. Разрыв. Полный разрыв.

— Нет-нет! Мне нужно было сказать тебе еще вчера об этом, но я боялся расстроить маму…

— Что? Что сказать?! Говори же!

— Варя, вчера вечером Андрюша узнал, что у него умерла мама…

Андрей поздно вечером подъезжал к квартире своих родителей на Большой Морской. Дверь ему открыла сестра.

— Где мама?

— Проходи, раздевайся.

В глубине квартиры были слышны мужские голоса. Марьяна закрыла входную дверь и проговорила почему-то шепотом:

— Мама в спальне, у нас милиция…

Они прошли в голубую овальную, только что отремонтированную гостиную.

Андрей вопросительно взглянул на сестру.

— Что еще за милиция?

— Я просто не знаю, как сказать.

— Марьяна, не тяни.

— Понимаешь, мама отравилась.

— Как отравилась?! Случайно?

— Нет. Не случайно.

— Марьяна, но этого не может быть, это какая-то ошибка. Она не могла.

— Смогла, Андрей, смогла. И записку предсмертную оставила.

— Что в записке?

— Какие-то прощальные слова. «Ухожу без сожаленья. Дети выросли». Что-то в этом роде. Почему-то ничего не запомнилось.

— Дай посмотреть.

— Она у милиционеров. Они ведь, наверное, должны удостовериться, что это самоубийство.

Андрей молча вышел и, помявшись перед спальней родителей, неловко стукнул для приличия в дверь и вошел.

Мама лежала на кровати в голубом длинном платье. Она выглядела не мертвой,а очень усталой. Андрею захотелось подойти поближе, чтобы удостовериться, что она не спит, но в комнате кроме нее находились еще два человека. Один из них что-то писал, неудобно пристроившись на низком пуфике и разложив на коленях бумаги, другой стоял перед тумбочкой и складывал в пакетик разбитые ампулы. Они прервали свое занятие и посмотрели на Андрея.

Он понял, что нужно им объяснить, кто он такой.

— Я ее сын.

Тот, который писал, кивнул и опять наклонился к своим бумагам.

Андрей прокашлялся и попросил:

— Я хотел бы прочитать, что она написала…

Тот, который собирал с тумбочки ампулы, кивнул на лист бумаги, приколотый к абажуру ночника:

— Читайте, только не трогайте руками.

Андрей подошел. «Прощайте. Я очень устала от жизни, поэтому ухожу без сожаленья. Без меня ничего не изменится. Дети выросли. У каждого из нас давно своя жизнь. Хочу уйти, находясь в здравом уме и твердой памяти, не дожидаясь немощи и болезней. Знаю, что никому не нужны лишние проблемы. Простите за причиненные хлопоты. Будьте счастливы».

— Это ее почерк?

Андрей хриплым голосом подтвердил:

— Да.

— Ваша сестра сказала, что вы живете отдельно, это так?

— Да.

— Когда вы в последний раз видели свою мать?

Андрей попытался вспомнить.

— Недели две-три назад, может быть месяц, хотя нет, не месяц… — Андрею стало не по себе, потому что он видел, что милиционер с осуждением смотрит на него и ждет, когда он ответит точнее. — В последний раз мы виделись в день моего рождения, три с лишним месяца назад.

— Понятно… У вас были плохие отношения?

— Да нет. С чего вы взяли? Просто встречаться было некогда… Мы в основном звонили друг другу по телефону.