Книга Искатель, 2005 №11, страница 9 – Ирина Камушкина, Ирина Коротких, Василий Ворон, и др.

— Ваша мать изменилась в последнее время?

— Нет… Хотя, наверное, изменилась… Она как-то замкнулась в себе и перестала… вернее, меньше стала интересоваться моей жизнью.

— Понятно. А вы?

— Что я?

— Вы ее жизнью интересовались?

Андрей хотел было с привычным апломбом ответить, что не позволит никому совать нос в его личные дела, но вовремя понял, что при сложившихся обстоятельствах это будет, по меньшей мере, неуместно, и растерянно проговорил:

— Извините, я сейчас не в состоянии отвечать на ваши вопросы.

Он еще раз взглянул на маму и, как во сне, вышел из комнаты.

Марьяна встретила его на пороге гостиной.

— Ну что?

— Не понимаю, ничего не понимаю… Ведь не было никакой причины… — Андрей хотел что-то сказать, но помешал кашель. Он вытащил из кармана бурый платок.

— Иди вымойся, ты весь грязный.

— Потом. Когда это случилось?

— Днем. Они сказали, что часов в двенадцать — в час.

— А кто тебе сообщил?

— Ириша пришла готовить еду, ну и обнаружила. Она позвонила папе на трубку и мне — домой. Я была в Солнечном, на пляже, и она оставила мне сообщение на автоответчике. Получилось, что сначала я все узнала от отца. Он в Германии, вернется завтра днем, раньше у него не получается. — Марьяна заплакала. — Я как сумасшедшая примчалась с пляжа. Не представляю, как мне удалось не разбить машину. Я приехала в начале седьмого и еще застала «скорую». Врачи осмотрели маму и констатировали смерть.

Андрей повторил:

— Ничего не понимаю…

Марьяна разрыдалась.

— Ты представить себе не можешь, как я испугалась.

— Ты могла бы сразу позвонить мне.

— Приехала «скорая», потом оказалось, что нужно вызывать милицию, у меня все время чего-то спрашивали. Я подписывала какие-то бумаги. А ты был у Вари на даче. Разве ты смог бы приехать быстро? К тому же ты говорил, что у ее родителей годовщина свадьбы. — Марьяна опять расплакалась.

— А что сказал отец?

— Что тут скажешь?

— Ты ему звонила?

— Несколько раз. Он завтра приезжает.

— Не понимаю…

— Что тут непонятного?

Андрей автоматически повторил:

— Не понимаю… Зачем она это сделала?

У Марьяны по лицу потекли слезы, и она уже не вытирала их.

— Завидую тебе, ты хоть плакать можешь. — Андрей, почувствовав озноб и слабость, сел на белый шелковый диван. — Ужасный день.

Приезд отца, разговоры со следователем, потом похороны матери, поминки, примирение с Варей прошли как во сне. Андрей не мог избавиться от ощущения, что он должен проснуться, чтобы жизнь обрела наконец реальные формы и очертания. Но этого не происходило. А в довершение всех неприятностей последнего месяца, он, уступив Вариным просьбам, сходил на прием к пульмонологу.

Результат обследования был обескураживающим. Туберкулез. Нужна срочная госпитализация.

Андрей не захотел просить помощи у отца и лег на общих основаниях в обычную районную больницу.

Не попросить помощи у отца было просто и благородно. Очень непросто оказалось изо дня в день находиться в общей палате. Рядом старик, который все время чешется. Андрей поинтересовался у лечащего врача, не чесотка ли это. Врач успокоил его. Обычный старческий зуд. Интересно, сколько можно выдержать общество человека, который все время скребет себя, а потом тщательно разглядывает свои ногти?

Жизнь полетела к черту. Хотя поначалу в больнице им занялись довольно основательно. Вручили плевательницу, обучили мерам индивидуальной профилактики, чтобы снизить его опасность для окружающих здоровых людей, а кроме того, назначили лечение. Таблетки горстями, и так каждый день. Слова врачей звучали не очень-то оптимистично: лечение рассчитано на один — два года. Из стационара выпустят только после стойкой положительной динамики процесса. Когда? От него зависит.