Онлайн книга «Искатель, 2005 №11»
|
14 Падение завершилось почти сразу, как только началось. Я упал плашмя, сильно ударив колено, на что-то твердое и мокрое. Глаза все еще болели, и в голове шумело. Я старательно зевнул, чтобы откупорить заложенные уши. В голове оглушительно щелкнуло, и я вновь обрел слух. Я протер опухшие глаза и замер: подо мной была асфальтовая дорога. Я ошалело, не веря глазам, огляделся — с одной стороны дороги простиралось поле, тонущее в тумане, с другой стоял лес. Приглядевшись, я заметил у деревьев Сафьянова, еле различимого в тумане — он делал резкие взмахи руками, пытаясь, как совсем недавно, согреться. Лешки нигде видно не было. — Леша, — прошептал я, ожидая ответа, но тщетно. Тогда я попытался крикнуть, чтобы позвать майора, но закашлялся. Однако Сафьянов уже заметил меня и шел сюда. — И ты выбрался, журналист?! — радостно заорал он. — Я тут уже десять минут маюсь. — А Нолич и Ульяна Петровна? — просипел я, потирая колено. — Нет еще. Я первый оттуда вывалился. Кажется, выбрались, а? — Он радостно хлопал себя по ляжкам и бокам, содрогаясь после каждого удара, как желе. Я все еще сидел на асфальте и гладил его ладонью, с удовольствием отмечая совпадения — между тем, что я видел, и тем, что чувствовал. — Выбрались… — бормотал я, боясь ошибиться, боясь поверить в то, что мир вокруг меня был непререкаемо тверд и ощущаем. — А вдруг это опять не наш мир? — Фигня! — бодро прогудел майор и показал рукой куда-то в сторону. — Город там. Если прямо сейчас двинуться, минут через десять будем у госпиталя. Вельями-новское шоссе. Новый асфальт прошлым летом наши бойцы класть помогали. Я же говорю, фигня! — Слава Богу, — прошептал я, поднимаясь с мокрого асфальта. Сафьянов рассказал, что произошло с ним после того, как мы начали двигаться в том, чересчур «плотном» мире. Когда он обнаружил, что поблизости никого из нас нет, то решил, что отстал и прибавил ходу (глядя на его грузную фигуру, я засомневался, как ему это удалось; тем не менее, было похоже, что он не врал). Вскоре после этого он и очутился здесь. Мы сошли с шоссе, и в ту же секунду за моей спиной раздался странный звук, будто откуда-то резко выпустили сжатый воздух. Мы с Сафьяновым обернулись. Пространство над шоссе сгустилось, превращаясь в белое пятно. Это пятнобыстро приобрело форму халата, и вот уже Ульяна, охнув, грохнулась с полуметровой высоты на дорогу. Мы бросились к ней. — Ой, Господи! Не могу больше… Что ж еще-то, а?.. Ее белая косынка сползла на глаза, она лежала на асфальте, беспомощно шаря вокруг одной рукой, а другой пытаясь поправить косынку. — Вы целы? — спросил я, с трудом приседая рядом — колено болело все сильней. — А? — Ульяна сдернула наконец косынку с головы, обнажив смешной ежик коротко стриженных волос. Она повела кругом красными воспаленными глазами и, остановив их на моем лице, испуганно спросила: — Что ли… все?.. Я кивнул. Она закрыла лицо руками с зажатой в кулаке косынкой и бесшумно заревела, крупно содрогаясь всем телом. Встать она не смогла, обессиленная до крайности, к тому же было похоже, что у нее сломана нога. Мы с Сафьяновым неловко отволокли ее на обочину, подстелив под нее мою джинсовую куртку. Вокруг нависала та самая предрассветная бледность, наполненная сырым туманом, которую мы покинули несколько часов тому назад. Время здесь, похоже, не сдвинулось ни на минуту. Расстояние, которое мы покрыли пешком, тоже изрядно отличалось от тех десяти минут ходьбы до госпиталя, о которых говорил Сафьянов. |