Онлайн книга «Искатель, 2005 №11»
|
Когда мы миновали еще одну башню в совсем уже непролазной чаще, лес неожиданно расступился, пропуская нас к довольно широкой реке. Тут уже остановился сам Нолич, причем так резко, что ворона на его плече сделала взмах крыльями, чтобы не потерять равновесия. После сумрака джунглей нас ослепило солнце, неожиданно оказавшееся прямо в зените и осветившее грандиозную и поистине фантастическую картину. По ту сторону реки нас ждали джунгли, обещая то же буйство растений в борьбе за жизнь, но сейчас мы совсем забыли о них, поскольку главным в открывшейся нам панораме было не это. Повсюду — из джунглей по ту сторону реки, и за нашими взмокшими спинами, и даже из самой воды — поднимались ввысь уже знакомые нам башни, представая теперь в совсем незнакомом, пугающем обличье. С одинаковым наклоном, казавшимся теперь гораздо большим, они тянулись прямо в раскаленное и выбеленное солнцем небо, и было их великое множество. Высоко в небе, напрягая зрение, я различил некие овальные конструкции, которыми, как шляпками опята, заканчивались башни-«шланги». И шляпки эти по размерам изрядно превосходили свои основания. Повсюду, сколько хватало глаз, джунгли были исчерчены тенями, отбрасываемыми этими немыслимыми сооружениями. Я стоял, тупо разглядывая эти сооружения, и вдруг совершенно четко осознал, что же они собой на самом деле представляют, удивляясь, как этосразу не пришло мне в голову: все население этого странного мира болталось в подвешенном состоянии в своих древних уже кораблях на околоземной орбите, прицепленные, как к причалу, этими «шлангами» к планете. И дышали через них, и получали что-то еще — как через пуповину получает все необходимое для жизни младенец в утробе матери. Но люди эти были далеко не младенцами, и загнали себя в эту жуткую «утробу» не от хорошей жизни. Все это мне будто нашептал кто-то неведомый, причем так быстро, что я, ошарашенный, стоял, переваривая «услышанное». Продолжая рассматривать чудовищную картину, я размышлял, снова включив задремавшие было мозги. Дойти до этой невероятной версии самостоятельно я не мог — фантастическую литературу я не жаловал, и такой полет мысли был мне несвойствен. Ульяна, не особенно интересуясь увиденным, воспользовавшись остановкой, сидела на земле, вытянув ноги и тяжело дыша. Сафьянов отдыхал стоя, упершись руками в колени. Холодно теперь не было никому — за исключением разве что вороны — и смущения из-за этого холода и нестерпимо слепящего тропического солнца никто не испытывал. — Идем, — сказал Нолич, все это время неотрывно смотревший на реку, — похоже, что его, как и Ульяну, не слишком занимали гигантские сооружения. — Да подожди ты, изверг! — застонала Ульяна, повязывая на голове съехавшую на лоб белую больничную косынку. — Совсем загнал. Дай отдышаться-то! — Нельзя, — ответил Нолич. — Опять за свое… — плюнул Сафьянов. — Неймется ему. Я посмотрел на Нолича. Было ясно, что торопливость не являлась его прихотью — он видел то, чего не видели мы. Я попытался у него выяснить хоть что-нибудь: — Почему нельзя, Нолич? Он молчал, тревожно глядя на реку. Я проследил за его взглядом, но ничего особенного не увидел, кроме башни, торчавшей из воды. — Нолич, почему мы должны торопиться? — снова спросил я, подойдя к нему ближе. Продолжая глядеть в одну точку на реке, Нолич зачем-то тихо, почти шепотом, произнес: |