Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Я им должен, должен, должен… Я изо дня в день делаю одно и то же. В такой ситуации отсутствует возможность дальнейшего развития, падает интерес,работа становится скучной и рутинной. Что делать? Если бы я поднял среди ночи самого Кадочника, меня бы это только порадовало; этот тип не заслуживает спокойного сна. Он болезненно честолюбив; по моему мнению, он просто-напросто приспособленец и болтун, который любой ценой делает себе карьеру; он «устранит» даже свою родную бабушку, если она будет стоять у него на дороге. Но его жена мне нравится. Она моложе его лет на пятнадцать, почти моя ровесница, — это его вторая жена. Я видел ее, когда он пришел с ней на какое-то наше торжественное совещание с последующим банкетом в честь какого-то государственного праздника. То, как она смотрела своими красивыми глазами на этих людей, болтавших о защите Родины, ранило меня в самое сердце. Видно было, что она воспринимает всех нас абсолютно серьезно. Наконец она ответила: — Алло! Кто это? — Старший лейтенант Попов, — ответил я. — Я могу поговорить с Дмитрием Геннадьевичем? — Но уже глубокая ночь… Что-то срочное? — Интересы Родины порой требуют некоторых усилий… — очень официально сказал я. — И это не может подождать утра? — Нет, — сказал я. — Видимо, мне все же придется поговорить с вашим мужем. — Мне очень не хочется его беспокоить, но… — Благодарю вас, — сказал я. Жаль, что пришлось разговаривать с ней таким тоном. Госпожа Кадочник была еще слишком молода, чтобы почувствовать, как сильно уязвила меня ее подчеркнутая холодность. Я услышал, как она кладет на стол трубку, как проходит по комнате, а потом где-то в глубине квартиры снова раздалось какое-то шипение. Кадочник, как видно, упирался ногами и руками, не желая подходить к телефону, а его супруга еще решительней настаивала на разговоре со мной, напоминая ему, чей я сын. Потом раздались грузные шаги и трубку взяли со стола. — Алло, — зарокотал он, — что случилось? — Доброй ночи, товарищ капитан второго ранга, — сказал я, — у меня вагон неприятностей. В моих словах был только один подвох — то, что я назвал его капитаном второго ранга; звание он только что получил. — Александр Андреевич, — возмутился он, — мы с тобой не в таких отношениях, чтобы ты величал меня ночью по званию. — Понятия не имею, в каких мы с вами отношениях, — сказал я. Он рассмеялся как-то особенно раскатисто и бодро. — Яотношусь к тебе с неизменной симпатией. — Дмитрий Геннадьевич, вы зачем звонили во Владивосток в госпиталь и интересовались моим здоровьем? — спросил я. — Даю несколько вариантов ответов: искреннее беспокойство о моем здоровье; беспокойство о моем здоровье из-за беспокойства за свою карьеру; искреннее желание подлизаться к моему папеньке — большому начальнику. Он замолчал, вероятно, обиделся. Я и хотел обидеть его посильнее, терять мне уже было нечего. Но тут же я устыдился своего устремления. Кадочник никогда не сделал мне ничего плохого (попробовал бы!), он пришел к нам в Управление с должности командира боевой части атомной подводной лодки Северного флота, а этих людей я привык уважать. — Ставь крестики напротив каждого ответа, — услышал я его голос. — Не ошибешься. — Извините, Дмитрий Геннадьевич, если обидел. Вообще-то я и хотел обидеть. — Я понял. Дальше что? |