Книга Искатель, 2005 №12, страница 20 – Рашид Валитов, Кирилл Берендеев, Алексей Голиков

Он не помнил. Я помнил.

После четвертого курса нам организовали прекрасную корабельную практику. Нас посадили на корабли, которые перегоняли из Севастополя вокруг Африки на Тихоокеанский флот. Африка! Солнце!

Мама боялась, что я буду обгорать на солнце и страдать от этого. Чтобы я промазывал обожженное тельце, она дала мне бутылочку спирта. Она еще хотела натолкать мне кремов от загара, но я отказался, я взял только спирт.

На корабле, в кубрике, я положил бутылку в рундук, и она вместе со мной начала путешествие вокруг Африки. К чести моих однокашников скажу, что все знали об этом спирте, шутили надо мной по этому поводу, но бутылочку никто не украл и не пытался раскрутить меня выпить ее. Через две недели Полбеков, который был руководителем нашей группы практики, при осмотре наших заведований обнаружил спирт. Я объяснил ему, что спирт мне дала мама, чтобы я спасал свое хрупкое тело при ожогах от жаркого африканского солнца.

Я представляю, как поступил бы в этом случае Ломанов. Он бы изъял бутылку, устроил прилюдный разбор, обвинил меня во всех грехах, объявил суровое взыскание, а потом сам этот спирт со временем выпил.

Полбеков бутылку изъял и сказал, что она будет храниться у него в каюте. Если она мне понадобится для медицинских целей, он мне будет спирт из нее по чуть-чуть выдавать.

Практика шла, мы пересекли экватор, зашли в несколько африканских портов, попривыкли к Южному Кресту и американским «Орионам», висящим над головой, по нескольку раз обгорали. Мы научились мыться под тропическим ливнем и морской водой, спать в неположенное время в неположенном месте, пить дистиллированную воду-конденсат из машинного отделения, загорать на солнце в неположенное время в неположенном месте и прятаться в боевом посту по команде по трансляции «Антенны включены на высокое», есть консервированную картошку, выпрашивать свежий хлеб в корабельнойхлебопекарне, нести вахту, вести вместе со штурманом корабль по счислению и определять его место по береговым объектам, солнцу, звездам и системе радионавигации, шутить с офицерами и находить общий язык с мичманами, прятать бычки в укромные места, а когда сигареты кончались — находить их, вытряхивать табак и курить самокрутки, стирать робу и тропическую форму на конце, брошенном за борт, терпеть глупые шутки сослуживцев и не раздражаться излишне.

Про бутылочку спирта я забыл.

Мы дошли до Сокотры, и нас, курсантов, перегрузили в трюмы сухогруза, чтобы вести через Суэцкий канал обратно в Севастополь. Корабли, которые шли из Севастополя, продолжили движение во Владивосток.

Тут меня Полбеков удивил в первый раз. Он попросил у меня разрешения угостить корабельных офицеров моим спиртом. Я думал, что он давно уже спирт выпил. Конечно же, я разрешил.

Мы вернулись в Питер, продолжили учебу, сдавали сессию.

В конце сессии, перед самым отпуском, Полбеков удивил меня снова. Он нашел меня и вернул бутылку спирта. Я не хотел ее брать, но Николай Николаевич сказал, что, по флотским обычаям, спирт зажимать и не отдавать нельзя: техника, находящаяся в заведовании, выйдет из строя.

Спирт этот мы потом с Витькой Фортунским бездарно выпили в Ломоносове в начале отпуска, но память о нем у меня осталась. Кто служил, тот поймет.

Вообще, странная вещь память о таких случаях. У отца есть давний друг-земляк Сергей Иванович Рубанов. Сейчас они видятся нечасто, а когда видятся, вспоминают разные приключения. Они многое забыли, многое помнят по-разному, но сигареты «Мальборо» они вспоминают всегда.