Онлайн книга «Опасный привал»
|
– Чего? – Тебя какая кошка драла, весь в полосах! Фу, пакость какая! Стой! – И полезла в палатку за медикаментами. Пельмень ни зеленки, ни перекиси не жаловал. Он немедленно натянул рубаху, ботинки в зубы – и задал стрекача. Крикнул уже издалека: – Я скоро! Ольга, которая появилась на свет уже с целебным пузырьком –и, как на грех, с травками, не зеленкой, – увидела лишь легкое покачивание листвы и ощутила свист ветра. – Сбежал, подлец? Ну и ну. Но тут представился случай утолить медицинский зуд. Ибо на свет божий вылез Анчутка. И был он прекрасен. Выполз из палатки, потер морду – и тотчас одернул руки как от чужого лица. Оля, разглядев его, всплеснула руками, закатила глаза, не в силах перенести восхищения: – Палитра! Какая палитра! – Ничего не пол-литра, – проворчал Яшка, – всего-то пара рюмок настойки и пивка сверху, для запаха. Колька, оторжавшись, пояснил: – Краски, Оля говорит, красочные. Полный минор! Красив был Анчутка, но в грустных тонах. Левый вспухший глаз был окружен кольцом цвета перезревшей малины, правый с любопытством выглядывал из-за синеватого бруствера-опухоли. Бордовый длинный нос съехал на сторону. Вспухла черная нижняя губа, верхняя – красная – развалилась. – Че? – с подозрением спросил Яшка, достал общественное зеркало, по частям осмотрел свою новую внешность. Убедившись в том, что все зубы целы, он окончательно решил, что погулял хорошо и все было не зря. Ольга же, перед тем как допустить Яшку к снеди, принялась заливать его боевые раны снадобьями, которые приготовила для сбежавшего Пельменя. Анчутка шипел, но терпел, к тому же добрая Оля не забывала дуть на царапины. А Андрюха был уже далеко. Он обулся и привел себя в порядок на ходу и на люди вышел уже вполне приличным молодым человеком. Людей, правда, не особо-то было видно, и это было некстати. Пусть Андрюха заранее на карте отыскал почту на улице Овражной, доверия составителю Швейхгеймеру уже не было. Где была эта Овражная: все еще на поверхности, а может, уже на дне? Сомнения мучали. К тому же другие видимые улицы начинались на таких странных номерах: например, не с первого дома, а прям с двадцать первого, и обрывались ни с того ни с сего, что поневоле поверишь в то, что от поселка отрубили половину. Битый час Андрюха блуждал в поисках нужной улицы, удивляясь, что спросить было некого. Положим, взрослые могут быть на работе – только что за работа? Не видно ни полей, ни заводов, ничего. Мелкота имеет место, шмыгает под ногами. Сверстников не видно – может, после танцев отсыпаются. А где ж старики-старухи? Между тем солнце разогрело улицы, туман развеялся,стало повеселее. Тут стало ясно, что от Кулемы со времен войны немного осталось, много развалин, домов заброшенных, но немало и жилых, пусть и наполовину. То есть половина домов уже кустами заросла, а вторая – выбеленная, на окнах – герани-занавески, под окнами – палисадники с цветами и картошкой. Огороды тоже были, и уже кое-где смородина алела. Повылезали коты, шныряли со значительным видом по своим делам, собаки дрыхли в будках, не интересуясь чужим человеком. Пельмень уже решил пойти в райпо, познакомиться с Аглаей, – райпо-то всегда найдешь, нужно лишь выбрать самую натоптанную дорогу. Но тут случилось происшествие: из бурьяна, из развалин какого-то кирпичного дома, выползли мрачные персоны. Лет по тринадцать-четырнадцать, морды наглые, на темечках малокопеечки – в общем, весь фарш. Один, поздоровее, напружинил тощую грудку и двинулся наперерез: |