Книга Опасный привал, страница 16 – Валерий Шарапов

– Разве?

– А вот так. На вот, – Андрюха кивнул на карту, – сам глянь.

– Верю, – сказал было Пожарский, но все-таки посмотрел.

Ни пса не понятно, но вроде бы Андрюха был прав.

– Что, дрянь карта?

Пельмень заступился:

– Хорошая карта. Я ее с рук на Кузнецком мосту взял и отвалил жирно – потому как она двадцать пять, инженерная^[5], к тому же от руки пометки по глубинам и кто где клюет.

– Ну да. – Колька повнимательнее присмотрелся.

Карта не просто подробная, но вся в рукописных пометках, которые показывали, что ее прежний хозяин был заядлый рыбак и обошел ногами все водоемы Московской области. Тут Пожарский кое-что увидел и хмыкнул:

– А ну-ка… – Он чиркнул спичкой, присмотрелся. – Пельмень, а Пельмень. Ты год-то видел?

Внизу мелким шрифтом было набрано: «Составитель О. Швейхгеймер, надзор: НКВД № 478/м, печать: Москва, типография № 14, масштаб 1: 25 000».

И главное: карта была довоенная, аж 1935 года.

– Фу ты, а я-то что только не передумал. – Колька по-новому, с интересом оглядел водоем. – Что там на дне-то?

– Ты, главное, не ори, – шикнул Андрюха, снова глянув на палатку, – а то твоя услышит, крик подымет до небес, потребует тотчас сниматься с якоря. Как с землянкой.

– Чего вдруг?

– И чего не ясно-то? Раз водохранилище, по одну сторону канала – полпоселка, по карте мы в его центре. Стало быть, вторые полпоселка вон там, – Пельмень указал рукой на уже потемневшую воду, – а то и что еще покруче.

Колька, паренек не особо тонкокожий, поежился, осмотрелся по-новому. Теперь казалось, что вода в водохранилище не просто темная, а прям чернильная. Солнце садилось, а его блики как бы скользили по поверхности, но не проникали в темную толщу.

Мороз прошел по хребту, но Колька, изображая равнодушие, поднялкамень и зашвырнул его подальше от Андрюхиных поплавков. Круги разошлись медленно, нехотя, и снова, как у шлюза, звука будто и не было. На том месте что-то поднялось ближе к поверхности, бурое, толстое. Показалось.

– А я вот думаю – искупаться, что ли? – нарочито позевывая, сказал Колька, и Пельмень таким же манером отозвался:

– Не хочу купаться.

Было тихо, только поплескивала рыба, не особо спеша на Андрюхину удочку, и с той стороны канала доносились какие-то праздные звуки, обычные для конца рабочего дня: гармошка, свист и вроде бы уже ругань.

А тут было тихо, и на воде постепенно вспыхивали одна за другой звезды. И Кольке показалось, что вот, отражаются и звезды, и деревья, и тонкий, полусъеденный диск луны – а его самого нет. Он потряс головой, вытряхивая из мозгов глупый туман, и улез в палатку баиньки.

Андрюха остался караулить рыбу и ждать Яшку.

Было неспокойно. Способности приятеля встревать в неприятности он отлично знал. Анчуткино это «пойду осмотреться» может означать что угодно, а закончится наверняка дракой.

Шли часы, минуты, лещики пошли ловиться, было не до сна. Потом наступило затишье, поплавки застыли. Пельмень мало-помалу начал клевать носом и, чтобы сохранить бодрость, принялся обдумывать, как бы смастерить плот. Если уж удалось тут осесть, можно было бы сплавать туда-сюда, поразведать.

Разного рода мистика уже выветрилась из головы, и Андрюха соображал, что если тут под водой хаты, то наверняка можно наловить дерево, бревна там, доски. «Завтра можно поискать. Только чем крепить-то между собой плот?»