Книга Искатель, 2005 №3, страница 60 – Станислав Родионов, Михаил Старчиков, Анатолий Герасимов, и др.

— А вы кто? — вполголоса спросила она.

— Мы из милиции, — в полный голос рыкнул Леденцов.

В передней возникла молчаливая заминка. Три пары мужских глаз въедливо изучали девицу. Она не выдержала:

— В чем дело?

— А вы кто? — спросил я.

— Натурщица.

— Имя?

— Елизавета Монина.

— Ваши документы.

Она сходила в соседнюю комнату и принесла паспорт. Елизавета Монина… Ни подделки, ни подчисток. И Леденцов проверил. Впрочем, откуда взяться подделкам и подчисткам, если в лес она его не брала? Здесь лежал, в мастерской.

Я смотрел на девушку и в моем сознании шел сложный химический — или фотографический? — процесс. Портрет Мониной, который видел в музее, я примерял на лицо этой, живой, Мониной. Она? Конечно она. Те же брови — только нет над ними двух угловатых бороздок; те же серые глаза — только в их уголках пропали «гусиные лапки»; те же очертания губ — только разгладились морщинки в уголках рта; те же нависающие веки — только не придавали усталости… Она?

Я глянул на Палладьева. Казалось, оперативник проглотил что-то такое, когда нельзя шевельнуться. Леденцов его шевельнул:

— Ну?

— Это студентка из театрального института. Я докладывал: художник ее долго искал, а в буфете института вручил пачку денег.

— Так, подставная фигура, — сурово заключил Леденцов.

— Что же вы молчите? — упрекнул я девицу.

— Собирайся, милая. Поедешь с нами, — не дождался ее слов майор.

— Куда… поедем?

— Ясно, куда — в милицию.

Девушка сделала шаг назад, потом второй… Палладьев же сделал шаг вперед, заподозрив умысел к побегу. Но ее ноги наткнулись на стул, подкосились — она села и заплакала.

Мы, трое мужиков, запереминались — рыдала девчонка лет восемнадцати. Я положил руку на ее плечо:

— Пока еще ничего страшного не произошло.

— Я дура…

— Успокойся. Анатолий Захарович решил выдать тебя за Монину?

— Нет.

— А что же?

— Сыграть роль натурщицы Мониной. Пару дней.

— Где сыграть?

— Здесь, в мастерской, и везде…

— За деньги?

— Нет, обещал устроить на съемки фильма.

Видимо, она не знала, что играет роль убитой. Какая будущая актриса не будет согласна перевоплотиться? Да еще у художника, да еще за обещание кинороли?

— Кончай плакать, — велел я. — Сейчас поедем в прокуратуру. Там все расскажешь, я запишу.

— А потом?

— Пойдешь домой.

— Тут у меня одежда, сумка…

— Забери.

Она принялась сновать по мастерской. Мы ждали. Майор удивился вслух:

— Наивность. Неужели художник надеялсяна очевидную туфту?

— Если бы Монина погибла, то на какое-то время подстава удалась, — мудро решил Палладьев.

— Братцы, гейшу и Дохлого-Сухого пора брать, — заключил я.

Пора брать… Звучит как взять конфетку из вазы. Следователь прокуратуры делает это просто: вызывает повесткой и в кабинете арестовывает. Но не таких, как Нонка с Дохлым. Их сперва надо отыскать.

Майор размышлял…

По месту прописки они, разумеется, не жили. Нонка числилась в общежитии какого-то строительного лицея, где ее никто не видел и ничего о ней не знал. Дохлый ночевал, главным образом, у любовниц, которых у него было немерено, и Нонку водил с собой.

Их пути оперативники прослеживали. Но теперь ситуация изменилась: нужна была конкретика. Где брать, когда, как, какими силами?.. Про силы майор думал не зря. Вроде бы, пустяк — девчонка да наркоман. Но девчонка умела завалить мужика, а у Дохлого имелось оружие. Пистолет, и нож-выкидуха, и, может быть, что-то еще. Главное, эта парочка была готова на все, почувствовав, что уголовный розыск взялся за дело.