Книга Искатель, 2005 №3, страница 27 – Станислав Родионов, Михаил Старчиков, Анатолий Герасимов, и др.

Что тут произошло? На полу газеты, посуда, одежда… Белье, подушки… Диван вспорот. Шкафы опустели — все на полу. С антресолей сброшен накопленный хлам: даже синтетическая елочка, хранимая с января до января. Ковер скатан, телевизор сдвинут…

Инна ходила по квартире, высоко поднимая ноги, точно по лужам. Что, кто, зачем? Сейчас в моде полтергейст, который в квартирах безобразничает дико. Или проникли хулиганы. Походив и немного успокоившись, Инна позвонила в милицию…

Оперативники приехали скоро. Их начальник, рыжевато-белесый крепыш, показался Инне злым. Еще бы, времени майору Леденцову не хватало, а тут не нашлось свободных сотрудников, и ему самому надо разбираться с банальной квартирной кражей.

— Что пропало? — взялся майор за главное.

— Не знаю.

— Проверьте.

И это «не знаю» раздражало: пришел он, эксперт-криминалист, понятые… Следователь приедет. Полная бригада. А тут «не знаю».

— Ничего не пропало, — призналась Инна.

— Деньги,ценности…

— Две тысячи и безделушки. Все цело.

— А документы?

— Паспорт был со мной.

— Куда вы ходили?

Инна замялась. Помолчав и побормотав, она рассказала, что делала на вокзале, добавив обидчиво:

— Но к разгрому в квартире это не имеет никакого отношения.

— Еще какое, — усмехнулся майор.

— Нет связи.

— Ваш адрес так называемый Вадим уже знал. По телефону вы ему сказали, что живете одна.

— А зачем свидание на вокзале, мурманский поезд?..

— Чтобы на часик-другой выманить вас из квартиры.

— Да зачем?

— Я не знаю, но вы должны знать.

— И я не знаю.

— Надо поработать.

— Вновь мне копаться в белье?

— Нет, думать, что ценного могло быть в вашей семье.

— Сидеть и думать?

— Зачем сидеть… Можете варить кофе и думать. А, по чашечке?

Инна этого начальника не узнавала. Злость с его лица как смыло, потому что майор почувствовал незаурядность происшествия. Инна собрала все чашки в доме: неудобно угостить милиционеров и не предложить понятым, дворникам своего же дома. Майор попросил еще раз описать вокзальное томление. Инна заподозрила мужчину без ноги, но оперативника заинтересовала женщина в цветастой одежде.

— Почему вы думаете, что она узбечка?

— Или китаянка.

— Что в ней китайского?

— Глаза узкие.

— Казашка, монголка, японка…

— Не знаю, но что-то восточное.

Инна пила кофе и думала. И чем дольше длился этот процесс, тем сильнее крепла мысль, что оперативник ошибся. С какой целью Вадиму отвлекать ее от квартиры, что он тут потерял?

— Инна, раньше вы жили с родителями… не было ли у них какой тайны?

— Старые, тихие люди.

— Может быть, они что-то хранили?

Слова майора как оцарапали. Ей показалось, что память набухла от чего-то далекого, чуть ли не из детства. Хранили…

Инна взяла стул, пронесла на кухню и словно вспрыгнула на него — Леденцов ей помог. Она заглянула на антресоль, пошарила там рукой и сказала, как уронила с высоты:

— Нету…

— Чего?

— Папки.

— С чем?

— С картинами.

— Каких художников?

— Не знаю. Вроде бы натюрморты. Небольшие полотна… Мама увлекалась.

— Вспомните хотя бы одну.

— Да, Рерих, рисунки гималайского периода…

Майор еще налил себе раскаленного кофе, выпил почти залпом, выдохнул жар, досталмобильник, набрал номер следователя прокуратуры Рябинина и спросил:

— Сергей Георгиевич, кто, думаешь, бродит по городу?

— Маньяк?

— Нет.

— Привидение?

— Не угадал, по городу бродит гейша.