Онлайн книга «Искатель, 2005 №3»
|
— Само собой. Но территория-то наша. — Еду, товарищ полковник. Картины и антиквариат стали дороже валюты. Чаще воруют у частных коллекционеров, но стали покушаться и на музеи. Не так давно похитили две картины Василия Перова. Майор не помнил, нашли их или еще нет: занимался двенадцатый отдел ГУВД и прокуратура города. В музеях Леденцова прежде всего удивляли не картины и скульптуры, а тишина. Есть же места в городе, где люди работают спокойно… В кабинете директора музея стояли цветы и пахло кофе. — Покажите, где висела картина. Директор, изящная женщина в прямоугольных очках, повела майора в зал, как она сказала, русского авангарда. Пока шли, она горестно поделилась: — У нас почти двести тысяч единиц хранения. Майор понял: мол, не уследишь. И он поддакнул: — Две единицы хранения и то не уберегут. — Где? — удивилась она. — Частники. Три года назад у пенсионера увели картину «Провинция» Кустодиева, «Девочка в саду» Борисова-Мусатова и что-то Коровина. Ущерб под четырнадцать миллионов. Зал русского авангарда показался Леденцову веселым и даже легкомысленным. Не то что суровые лица и темные краски полотен прошлых веков. Прогал от украденной картины в глаза не бросался — кусок пустой стены. Если бы не деревянная рейка да свисавший шнурок. И майор спросил: — Картина небольшая? — По-моему, семьдесят на девяносто. — Кто автор? — «Натюрморт» Кандинского, 1918 год. Музей приобрел ее у бывшего ученика Филонова. Правда, наш атрибутор говорит, что авторство предположительное. — Значит, картина дешевая? — Что вы! Не один миллион долларов по ценам зарубежных аукционов. Справку я составлю. Следователь Рябинин говорит: место преступления, что распахнутая книга — только надо уметь читать. На блестком полу ни соринки, на стене ни царапины… Что тут делать эксперту-криминалисту? Искать отпечатки пальцев на витом шнурке? Под силу ли криминалистике обнаружить их без четкой поверхности? И майор задал стандартный вопрос: — Кто первый обнаружил пропажу? — Как понять ваш вопрос? — Что же тут непонятного? — удивился Леденцов. — Кто первый увидел эту пустоту? — Никто. — А вот как понять ваш ответ? От кого вы узнали о краже? В стеклах ее очков плясали какие-то цветные шарики, словно перескочившие с ближайшей картины. Чего она не понимает? Испугалась? Но ведь еще не допрос. — Видите ли, картина уже неделю здесь не висела. — А где она висела? — Лежала в реставрации. Майора раздражали люди, которые выдают информацию мелкими порциями, словно крошат хлеб. Потому что не понимают конечной цели разговора, но эта образованная женщина знала цель, очевидную, как день за окном. Она спохватилась: — Дело в том, что раму картины кто-то повредил. Испачкал чем-то синим и въевшимся. Пришлось отправить в реставрационную мастерскую. — А там кто первый обнаружил пропажу? — Я. — А почему вы нервничаете? — Как же… Картина больше недели пролежала без дела. Не найти специалиста. Нервозность свидетеля частенько ставила в тупик. Поди догадайся, чего он волнуется — человека убил или утюг не выключил? Директора, видимо, беспокоили административные упущения. Но майора дергало иное: — Расскажите подробнее. — Я пришла в мастерскую первая. Картины на столе не было. Кажется, появилось место происшествия, годное для осмотра и работы криминалиста. Майор оживился: |