Онлайн книга «Искатель, 2005 №5»
|
Тело Пэр обнаружил не сразу. Сначалаон увидел тот обрыв. В том месте, по-видимому, грунтовые воды образовали неглубокую впадину в стене. «Поэтому Гарик и не мог упереться ногами. А высота здесь больше десяти метров», — все это пронеслось в мозгу быстрее молнии. Пэр увидел Гарика тут же, за кустом, и не поверил своим глазам. Тот полусидел, вернее полулежал, прислонившись к огромному камню. Тонкая струйка крови чернела на его подбородке. Неестественно большие глаза спокойно смотрели на друга. Пэр бережно приподнял руку товарища. Он знал, что пульса нет, но отчаянно пытался его уловить. Рукой приподнял голову. Тыльная сторона кисти наткнулась на острый край камня. Положив тело на землю и прикрыв глаза, Пэр сел и застонал. Не зарыдал, нет, именно застонал. Его глаза выжали из себя лишь несколько скупых мужских слез. Со стороны могло показаться, что человек просто задумался. Вскоре он забылся. Правда, ненадолго. Ночная прохлада вернула его к действительности. В голове завертелась знакомая фраза: «А ведь ты не веришь. Вы ведь из породы неверующих. Ни в Бога, ни в дьявола не верите». Пэр вскочил и, заскрипев зубами, согнулся, словно получил удар в поддых. Сквозь сжатые челюсти он выдавил: «Анатас». И тут же выпрямился, широко расправил плечи и, будто перед многочисленными слушателями, во всю мощь своего голоса протрубил над карьером: «Не верю! Не верю! Не верю!» Эхо насмешливо отозвалось: «Верю! Верю! Верю!» Пэр взвалил на плечо тело и, пошатываясь, двинулся к дороге. К той самой, что вела в карьер. Путь был тяжелым. Совершенно обессиленный душевно и физически, он вынужден был делать частые остановки. Поврежденная нога не оставляла в покое. Странная цепочка рассуждений выстраивалась в его воспаленном мозгу: «Виноват, конечно, я. Как ни смотри, со всех сторон виноват я. Канистру забыл я, а он побежал за ней. Я же потом ее не поймал. Затем его лезть за ней заставил. А когда он над пропастью висел, я медленно так спускался, боялся поскользнуться и упасть. Если бы на пять секунд раньше! Проклятье». Где-то в глубине души он чувствовал, что вины его нет. Сделано было все, что только возможно. Ошибись при спуске — лежать им там обоим. Но Пэр упрямо отгонял эту самоуспокоительную мысль. Ему казалось кощунственным даже думать о своей невиновности. Новые проклятые вопросы лезли в голову: «Почему такпроизошло? За полдня — две жизни. Фактически по глупости, а кажется, что кто-то специально все это подстроил. За что? В Афгане раненого друга тащил, там война была, стреляли. Теперь вот мертвого без войны. — Слезы снова выступили из глаз. — Эх, а я ему сигарету пожалел, последнюю сигарету в его жизни. Последнюю». Наконец Пэр добрался до дороги и сел на камень передохнуть. Он глубоко задумался: «Отсюда до машины не меньше километра, дорога идет в гору, мне его не дотащить. Что делать?» Он огляделся. Невдалеке стояло несколько поржавевших, побитых временем и людьми вагончиков. «Какие-нибудь конторки, бытовки были. Пристрою-ка я тебя пока здесь, Гарик. Полежишь до утра. А там я бензин достану, заберу тебя отсюда», — принял решение Пэр. Однако простая на вид задача оказалась более сложной. В первом вагончике дверь была закрыта на замок, и он, как ни бился, не смог ее открыть. Небольшое окошко закрывал щит из крепко сбитых досок. В другом вагончике он увидел такое, что даже присвистнул. Посередине стоял непонятно как сохранившийся стол. Сохранилась и откидная полка. Но, Боже, все это было завалено железными банками, бутылками, бумагой, целлофановыми пакетами и прочей дребеденью. На самом видном месте, на вбитых в стенку гвоздях, висели рваные женские трусы землистого цвета. Стены были испещрены надписями и рисунками самого откровенного содержания. В довершение к этому стены, пол, стол, даже потолок были обильно унавожены человеческим дерьмом. Вошедшему ничего не оставалось, как сплюнуть, крепко выматериться и выйти вон. |