Книга Искатель, 2005 №5, страница 41 – Виталий Калмыков, Василий Ворон, Сергей Дулев, и др.

— Слушай, Пэр, а ты случайно стихи не писал в армии?

— Я? Стихи? Нет. С чего ты взял?

— Не знаю, на службе многие сочиняют. На втором году, понятно, на первом не до этого. — Гарик усмехнулся. — Я вот тоже сочинил четыре строчки. Любимой девушке послал. А она, стерва, я с армии пришел, уже с другим кадрит во всю.

— Бывает и такое.

— Ты сейчас так красиво говорил, ну, про горы, про вечность. Вот я и подумал.

— Брось ты, красиво. Так, что чувствовал, то и говорил. — Чуть помолчав, Пэр добавил: — Вообще-то мне хотелось что-нибудь написать. Те же стихи, например. Или про жизнь свою. Пожил-то немного, а ведь кое-чего повидал. Да какой из меня писака! Морду набить я могу. Могу две бутылки водки выпить, под закуску, конечно, в «очко»^[3]рубануть. В технике, в машине там какой покопаться. Нет, к стихам я не рожден. Пускай другие пишут. А мы читать будем на пенсии. — Впервые за долгие часы он рассмеялся. — Ну, ладно, передохнули — и вперед, друг мой Гарик. Наш бензин ждет нас.

Дорога пошла довольно близко от края — метрах в пяти-шести, не больше. Ночная прохлада бодрила тело и освежала голову. Прибавили темп. Вскоре ровная стена сменилась холмистыми насыпями, которые где пологими, где отвесными уступами уходили вниз. Местами они начинались буквально в нескольких шагах от дороги.

— Ночью тут на машине как на горной дороге себя почувствуешь. Зазевался — и вниз. — Пэр поддел ногой камешек, тот отскочил от дороги и покатился вниз. Вдруг Гарик остановился и как-то странно посмотрел на приятеля:

— Пэр! Канистра же там осталась. Там, где стояли у отвесного края.

— Точно. Во, дураки. Мозги запудрили друг другу горами да стихами. Забыли, зачем пошли. Честно скажу, на меня не похоже.

— Обожди, я сейчас сбегаю, я быстро.

— Давай, — ответил Старший, — я перекурю пока.

Гарик вернулся быстро, Пэр даже не успел докурить сигарету. Еще на бегу, махая канистрой, он весело закричал:

— Канистру меняю на сигарету. Лови!

Канистра полетела. Пэр то ли промешкал какую-то долю секунды, то ли в темноте нечетко сориентировался — рука лишь задела канистру, но не смогла ее удержать. Зато она явно изменила траекторию ее полета. Алюминиеваяпосудина упала на пологий спуск огромного отвала.

— Вот дитя малое, мать твою… — выругался Пэр, — лезь теперь за ней.

— Сейчас достану. Я ведь так, шутки ради бросил. Думал, что поймаешь. Дай сигарету.

— Сначала канистру достань, потом курить будешь. Время идет. Да осторожней лезь, а то еще шею себе свернешь.

— Ладно, ладно, пожалел сигарету товарищу! На том свете тебе все припомнится.

Хотя канистра лежала от дороги недалеко, достать ее оказалось делом непростым. Лезть пришлось по глине, сильно пропитавшейся водой во время недавних дождей. Ноги вязли в ней, затрудняя передвижение. Да и спуск был не таким пологим, как казалось с дороги. Наконец Гарик добрался до цели. Выпрямившись, он весело помахал канистрой.

— Может, еще раз попробуешь ее… — Он не договорил.

Потеряв равновесие, Гарик со всего маха грохнулся головой вниз и покатился. Пэр с ужасом наблюдал, как мелькают в воздухе ноги, руки, голова друга. Наконец он докатился до того места, где кончался пологий спуск и начиналась отвесная стена. Тело было уже в пропасти, когда Гарик успел схватиться руками за какой-то кустик, чудом приютившийся на самом краю обрыва. С дороги были видны лишь руки и макушка головы.