Книга Выстрел мимо цели, страница 85 – Ричард Томас Осман

– Пейзажная съемка или портретная?

– Пейзажная, – говорит Виктор. – Будет атмосфернее.

– Портретная, – возражает Элизабет. – Фотографирую я, а я предпочитаю портреты.

– Ты невыносима, Элизабет, – замечает Виктор со дна ямы.

У Ибрагима появляется еще один вопрос.

– Крупный план лица или все тело целиком?

– И так и этак, – отвечает Элизабет. – Но не слишком близко к лицу, а то мало ли что.

– В каком смысле «мало ли что»? – возмущается Полин. – Увеличивайте сколько угодно, Ибрагим, я проделала хорошую работу.

– Да, увеличь, – соглашается Рон, сжав руку Полин.

– Наверное, лучше заранее договориться о фильтрах, – предлагает Ибрагим. – Лично я думаю, что «кларендон» будет идеальным из-за землисто-коричневого оттенка.

– Если вас не слишком затруднит, – вмешивается Виктор, – может, обсудим после?

Ибрагим кивает.

– Переохлаждение, понимаю. Еще я хочу поговорить с вами о стихотворении Хизер Гарбатт, но и это может подождать, пока вы не оденетесь.

Виктор поднимает глаза на лица, смотрящие вниз.

Элизабет, великая его любовь. Как же он рад провести с ней еще немного времени. Люди приходят и уходят из вашей жизни, но, когда вы моложе, вам все время кажется, что вы обязательно увидите их вновь. Но теперь любой старый друг – это настоящее чудо.

Рон и Полин. Они стоят держась за руки. Виктор запомнил имя Рона много лет назад, поскольку тот был в списке. Это был довольно длинный список, и Рон в нем присутствовал. В него вносились люди, с которыми стоило поговорить, «прощупать их», так сказать, и прикинуть, не симпатизируют ли они советскому образу жизни. Познакомившись с Роном теперь, Виктор не дал бы на это ни единого шанса.

Богдан стоит, опершись на лопату, и терпеливо ждет, когда настанет момент засыпать яму.

Ибрагим пытается поймать идеальный ракурс.

Джойс, временная соседка Виктора по квартире, его новый ангел-хранитель, прямо сейчас не дает Алану спрыгнуть в яму.

Глядя на них, Виктор понимает, как пуст его пентхаус и насколько одинокой стала жизнь. Молодые красивые люди фотографируются у бассейна, который все могут видеть, но никто не может посетить. Куда делись его друзья?

Может, ему просто остаться здесь? Возможно, этой фотографии будет достаточно, чтобы удовлетворить Викинга, и Виктор получит возможность сменить имя, оставить свой прежний мир позади и навсегда переехать в Куперсчейз? Ничто так не заставляет задуматься о жизни, как лежание в холодной могиле с дыркой от пули в голове.

Действительно ли ему так нужны многомиллиардные сделки, если есть Джойс, Элизабет, Алан и целая банда, частью которой он мог бы стать? Может, они раскроют это убийство? Может, он сможет погулять с Аланом в лесу? К тому же Рон упоминал снукер. Виктору больше не с кем играть в снукер. Раньше он играл со старым казахом, державшим ювелирную лавку в Сиденхэме^[78], но он умер… Да ладно – неужели три года назад?!

Виктор снова поднимает взгляд на лица над ним. Может, ему в конце концов повезло?

– Господи, Виктор, – восклицает Элизабет, – перестань улыбаться и немедленно закрой глаза! Ты мертв!

«О да, я был мертв, конечно, я был мертв».

Виктор закрывает глаза и с некоторым трудом заставляет себя перестать улыбаться.

Все греются чашками чая, одеялами и сплетнями. Но Ибрагиму нужно поработать.

Перед ним лежит стихотворение Хизер Гарбатт. На этих страницах сокрыт секрет, в этом нет никаких сомнений. Тайное послание, искусно замаскированное. Кого боялась Хизер Гарбатт? Кто собирался ее убить?