Книга Ловушка для дьявола, страница 104 – Ричард Томас Осман

— Пожалуй, выйду с Аланом на прогулку, — решает Джойс. — Боб, не хотите ко мне присоединиться?

— Ну, я, э-э…

Он будто боится в чем-то признаться.

— Ты любишь снукер, Боб? — спрашивает Рон.

— Я, э-э, да. Я как раз собирался пойти его смотреть.

— А хочешь посмотреть с двумя приятелями?

— Ну, я, да… Это было бы… Это было бы замечательно, — мнется Боб, словно мальчик, которого после школы пригласил в гости одноклассник.

— Но только никаких разговоров, кроме как о снукере, — предупреждает Рон.

— Прекрасно! — отвечает Боб.

Джойс встает. Алан бегает за своим хвостом по ковру Рона.

— Ты никогда его не поймаешь, Алан, — говорит Рон.

— В том-то и суть, не так ли? — откликается Джойс, надевая пальто. — Всегда есть что-то недосягаемое: любовь, деньги. Хвост Алана. Героин. Все гонятся за тем, чего у них нет. Сходят с ума, пока не получат это.

Рон включает трансляцию матча по снукеру.

— И такое практически каждую ночь. Мне снится Джерри. Я знаю, что не могу его вернуть, но все равно постоянно пытаюсь.

Ибрагим и Рон смотрят на Джойс, затем друг на друга. Ибрагим слегка кивает, и Рон закатывает глаза:

— Хорошо, можешь остаться и болтать о чем угодно.

— Только если вы не будете против, — говорит Джойс, уже сняв наполовину пальто.

На самом деле Нине Мишре не нравится ее работа. В основном из-за зарплаты, разумеется. Она прочувствовала это вчера до глубины души, пока сидела за одним столом с наркоторговцами и поддельщиками произведений искусства, изо всех сил стараясь ничего не пролить на платье, чтобы на следующий день сложить его и сдать обратно в «Асос».

Это несправедливо. Тем более что есть аспекты в ее работе, которые ей действительнонравятся. Ей нравится читать, свернувшись калачиком в кресле и вникая в сексуальную политику Месопотамии, — такое всегда интересно. Она любит путешествовать: Турция, Иордания, Ирак — она побывала везде. Она вполне довольна тем, что можно вступать в интимные связи с коллегами на конференциях. Но что ей по-настоящему не нравится, кроме низкой заработной платы, так это преподавание. А если говорить конкретнее, то студенты.

Сейчас с ней один из них — парень лет двадцати с абсолютно шаблонным лицом, определенно первокурсник. Его зовут Том, или Сэм, или, может быть, Джош? Он одет в футболку с надписью Nirvana, несмотря на то что родился спустя годы после смерти Курта Кобейна.

Они обсуждают эссе, которое он не писал: «Римское искусство и манипулирование исторической памятью».

— Может, вам хотя бы понравилось об этом читать? — спрашивает Нина.

— Нет, — отвечает парень.

— Понятно. Хотите что-нибудь добавить? Причины, по которым вам это не нравится?

— Просто скучно, — пожимает плечами он. — Не моя область интересов.

— И все же ваш курс называется «Классика, археология и древние цивилизации». Что вы считаете своей областью интересов?

— Я просто хочу сказать, что плачу девять тысяч фунтов стерлингов в год не за то, чтобы читать, как кучка ученых левого толка переписывает римскую историю.

— Полагаю, девять тысяч фунтов платят ваши мама с папой, не так ли?

— Не надо упрекать меня родителями, — говорит Том, или Сэм, или Джош. — Я ведь могу на вас и донести.

Нина хмыкает:

— Должна ли я понять это так, что вы не планируете в ближайшее время заканчивать эссе?

— Загляните в мое личное дело, — предлагает парень. — Я вообще не обязан писать эссе.