Книга Лживые легенды, страница 122 – Оксана Одрина

— Выйди, Яш, пожалуйста, — нарочито спокойно настоял он. — Тут Демоны.

Спорить она не стала и, не оглядываясь, направилась в коридор, так осторожно прикрыв за собой дверь, что и щелчка не послышалось. Покидать дом она не решилась. Да, когда о том же самом просила баба Нюра, она слушалась. Только за Егора настолько сильно волновалась, что сидеть и ждать на лавочке у дровяника, когда же он закончит с душами и выйдет, не смогла. Уперевшись спиной в дверь, она замерла на месте, прислушиваясь к шорохам и его тихому голосу в передней, готовая в любую секунду прийти на помощь. Однако помощь ему не понадобилась.

Глубоко подышав и отерев испарину со лба, Егор ещё минут пять пялился в раскрытые на нужном месте «Поздние записи», решаясь провести не такой уж и сложный на первый взгляд ритуал упокоения. Да, именно упокоения. Никакого прощения от него, как выяснилось, не требовалось. Заблудшая душа, пришедшая к Заступнику, при беседе с ним, должна была так откровенно излить свои ошибки и искренне в них повиниться, что в завершении разговора сама себя и прощала. Ему оставалось лишь упокоить её. В том, что сегодня конкретно за этим и явились Демоны, сомнений не возникало. Единственное, что настораживало — пожаловали они не в полном составе. Похоже, Сыча ждать не стали. И почему-то настолько жуткие, что без содрогания не взглянешь.

Самым сложным оказалось как раз то, что они явились все вместе. И если по одиночке они даже вкупе с посмертием причиняли ему некритичный вред, то сразу пятеро потянули за собой в могилу так стремительно, что Егор с трудом удержался среди живых.

Дрожащие руки не без усилий справились с необходимым количеством иголок. Когда же он сел на табурет, игольница оказалась на коленях, а сам он устремил в зеркало вполне осмысленный строгий взгляд, в котором не имел права допустить и намёка на страх, безобразные тени за его спиной обрели ещё более уродливые очертания. Словно увечные калеки без лиц, зато в чёрных балахонах, подранных в лохмотья, они одновременно двинулись на медиума. Как вдруг одна из них развеялась в пыль. Это Егор вонзил первую покаянную иглу в тканевую подушечку. Не останавливаясь, он повторял ритуал снова и снова, шепча одному ему разрешённые и слышать, и произносить слова, изредка подглядывая в нужный текст в «Поздних», пока идущие на него тени не исчезали раз за разом, не успевая даже зашипеть. И лишь когда последняя тень, подошедшая ближе других и явившая ему перекошенное серое лицо с чёрными провалами вместо глаз, носа и рта, обратилась прахом, а в зеркале на стене он остался один, Егор закрыл лицо руками и стал приглушённо выть. Не то от усталости, не то от внезапно пронзившего его страха, не то от отголосков чужой боли и смерти, но именно выть, судорожно вздрагивая и шмыгая носом.

Как вдруг смартфон, оставленный на время обряда на старом телевизоре, коротко пиликнул и вытащил его из накатившей истерики. Егор на удивление легко поднялся и взял сотовый в руки. Сообщение оказалось от Макара. Было ёмким и безжалостным: «Финальная вендетта. Ворота. После заката. Приведёшь очевидцев — заживо сгорите все вместе. Не ошибись, Чёрт».

— Яна! — так громко закричал Егор, что и сам всполошился от собственного вопля.

Когда же она перепуганная влетела в дом, он схватил её за плечи и выпалил: