Книга Слепые отражения, страница 4 – Оксана Одрина

Ну и кто он после подобных выходок, если не сумасшедший?.. С зеркалами вон как ласково, с родным человеком — черство. Вадим тяжело вздохнул.

— Догнал? — шутливо поинтересовался он, стараясь больше не выводить отца из себя.

— Догнал, перегнал, поймал и себе забрал, — точно попал в несерьезный настрой сына отец. — Не нравится — не смотри.

Вадим не смотрел. Он не понимал одного, почему вершиной собственной зеркальной коллекции папа назначил три странных осколка, которые были целиком завернуты в черную ткань, и занимали в его кабинете особое место. На рабочем столе между монитором компьютера и принтером стояла стеклянная рука на подставке и держала эти осколки. Они проходили навылет сквозь прозрачную ладонь и маячили у самой столешницы траурными пиками. Трогать их запрещалось, чему Вадим был несказанно рад. И хотя ответа на вопрос, почему их упаковали в черное и зачем воткнули сквозь руку, он так и не получил, для него эта неоднозначная композиция из поломанных зеркал в скорбных нарядах, вынужденных быть слепыми не по своей воле, была сходством с самим собой. Его вот так же отец жаждал направить в безвольное будущее. Завернуть в проверенную обертку, как и сам, и воткнуть удобнее и глубже, где и сам — на службу в полицию. Чтоб наверняка не вывернуться и не выбраться мальчишке из-под папкиного влияния. Только Вадим бунтовал — он ведь не статичное зеркало. Его в бесцветное завтра так просто не упакуешь, в руках не удержишь. Он личность, пусть пока еще и не окрепшая, но упрямая и стойкая. И потому, как мог, он сопротивлялся и отказывался писать жизнь по клише родителей.

Сегодня Вадим чуть отпустил себя и рассмеялся:

— Представляю лицо директора нашей школы — Павла Петровича, когда ты ему вот этот нелепый презент вручишь.

Отец-начальник, кажется, поддался на легкомысленность сына и ненадолго отступил ситуацию, позволив себе чуть улыбнуться и даже подмигнуть:

— Фрей будет доволен.

— Или исключит меня из школы тут же, — по-прежнему подтрунивал Вадим. — И выгонит нас обоих.

— Не исключит, — отрезал отец. А потом выразительно прищурился и заявил: — Работаем на опережение, Вадим Андреевич. Используем стратегию «Хитрый ход».

— Что это? — простонал Вадим и мгновенно пожалел о своем любопытстве, предчувствуя скучные подробности.

— «Хитрый ход» — спецоперация по поимке преступника на живца, — подался в разъяснения отец.

Секунда, и он демонстративно вывернул к сыну запястье правой руки, на котором на серебряной цепочке висела флешка. На таких носителях Верес-старший хранил важную для себя и работы информацию, закреплял выводы, отрабатывал ошибки, отмечал победы. Черную флешку прикрывал сверху металлический жетон в тон цепочки. Вместе они синхронно болтались на руке отца и иногда напоминали о себе звяканьем. На жетоне отчеканено: «Андрей Верес». Ну, без этого вообще никуда! Как это папа, и о себе не напомнит, кто он есть. Тут любому из его круга без объяснений было понятно, с кем имеют дело. Он умел себя презентовать без лишних слов. Знал, что, когда и кому именно предъявлять. А Вадима самолюбие отца раздражало.

— Это, когда вы, спецы, подставляете ничего не подозревающего бедолагу, чтобы поймать преступника, — съязвил Вадим. — И поймаете, естественно. И будете поощрены. Только цена вашего триумфа — жизнь подставленного.