Книга Слепые отражения, страница 7 – Оксана Одрина

Он, без сомнения, находился в двухместной больничной палате. Может, ему, конечно, все это только казалось, но рядом с его постелью стоял не кто иной как директор школы, в которой Вадим учился — Павел Петрович Фрей.

Ну конечно, ведь это именно ему нужно было подарить зеркало…

— Где же?.. Зеркало, где это зеркало?.. — дрожащей правой рукой Вадим впервые попытался сам себя ощупать, правда сил ему ожидаемо не хватило и вышла жалкая возня. — Я же обещал… И где… папа…

— Выжил… Выжил… — чудился ему словно глубоко простуженный сиплый голос мамы.

Теплые ладони осторожно повернули его голову на бок, и наружу из него вырвался болезненный, не стон даже, выдох, и он увидел именно маму. Лицо ее осунулось, опустели серо-голубые глаза, подрагивали губы и подбородок. Мысли его, которые до этого момента с немалым трудом плелись и путались, теперь помчались без оглядки, нагоняя друг друга и скорбно утверждая: «Исправить необратимое невозможно». Вадим же не верил им, гнал прочь и все силился спросить, что происходит — не выходило.

— Мама… — наконец просипел он.

Мама в ответ разрыдалась и спряталась носом в трясущейся ладони. Другой она бережно гладила его по волосам, по лицу, по плечу. Она то и дело истерично всхлипывала. Жутко так и горько. Страшнее ни до, ни после он ничего не слышал и не видел.

— С возвращением, Вадим, — уронил Фрей, и в самом деле стоявший у изголовья его кровати, и чуть подернул губами в подобии улыбки. Вышло тяжко и тошно.

— Что… что со мной? — совсем растерялся Вадим. — Где я?..

— Ты выжил, сынок, — прошептала мама, а ее руки осторожно перебрались ему на лоб.

— Папа где?..

— Ты выжил… Выжил… — не переставая плакать, повторяла мама, словно не слышала его вопроса. — Ты выжил, Вадим.

Выжил только Вадим.

Первый ноябрьский день хмурился с самого утра, был холодным и сырым, а уж после обеда и вовсе до того разобиделся, что всплакнул моросящим дождем. И конечно, в такую погоду лучшим решением виделось просто остаться дома, даже несмотря на неприятный осадок после очередного ночного кошмара, но Вадим уже вышел на улицу. А если начало пути им положено, то отступать глупо и малодушно. И не в его правилах. Правила для него и без того всегда были неотъемлемой частью жизни. Теперь же, когда ему почти исполнилось двадцать, они и вовсе стали основным его кредо. Странно, что других это удивляло, а порой просто шокировало. Поскольку определенный распорядок, к примеру дня, дисциплинировал и экономил кучу времени. Вот только в настоящий момент даже дисциплина не помогала и что-то шло не так: минуты уходили слишком быстро, и стоило действовать немедленно или уже не сегодня. Ведь стильные часы на его запястье показывали десять минут четвертого, а значит, и до сумерек не далеко. Время…

— Впусти! — присев на корточки, нетерпеливо бросил он волнам реки, когда те накатили и скрыли его ладонь.

Отражения в мутной воде упорно молчали, но и Вадим не отступал. Поднявшись и отряхнувшись от дождевых капель, он направился под пешеходный мост, до которого оставалось метров сто, не больше.

— Все равно заговорят, Вадим Андреевич, — уверял он самого себя, перескакивая очередную встречную лужу. — И не с такими приходили к задушевным беседам. Сейчас глубже возьмем.

Пронизывающий ветер то и дело налетал на Вадима и его друзей — Артема и Алису Арофьевых — на безлюдной городской набережной, заставляя ежиться, до упора застегивать молнии на куртках и накидывать слетающие капюшоны. А ведь это именно они — брат с сестрой Арофьевы — виновники их общей неудачной прогулки. Именно они вытащили его в ненастье из долгожданного уединения в собственной комнате в выходной день. Вернее, уговорили помочь с розысками пропавшего прямо из школы круглосуточного пребывания одноклассника — некоего Кирилла Коваля. И хотя Вадим часто помогал полиции в поисках пропавших людей в качестве волонтера и даже весьма преуспел в своем деле, — при помощи подсказок из отражений всегда находил «потеряшек» живыми, — сегодня его с самого утра не отпускала необъяснимая тревога. Вдруг в этот раз не повезет… не повезет именно тому, кто потерялся.