Книга Слепые отражения, страница 3 – Оксана Одрина

— Не сложно, папа, — процедил Вадим, и бровью не поведя в направлении своей чумазой обуви. Потом пристегнулся ремнем безопасности, для порядка подергав его в стороны. — Подержу.

— Вот и хорошо, — отрезал Верес-старший, тут же дав по газам.

Такой странный подарок не стал для Вадима сюрпризом, ведь его отец фанатично коллекционировал именно зеркала. Он так часто и много развешивал их на стенах собственного кабинета, что иногда казалось, будто умом тронулся. Уже и места свободного не оставалось, а он приносил еще и еще. При всем том стекляшки эти были разные. Большинство из них сохранились светлыми и чистыми и, приятно поблескивая от любого освещения, четко и тонко отражая визитера. Однако встречались и старомодные экземпляры, облезлые, ободранные, почерневшие или совсем без рам с обгрызенными краями, словно их пытались съесть, откусывая по кусочку, но не получилось, и их оставили обглоданными. А отец пожалел и домой принес, отогрел, на стену повесил, смахивал с них пыль, говорил с ними. Зачем?..

— Почему оно в черном? — нарушил тишину Вадим после получасового молчания.

Трасса в майских промозглых сумерках. За окном косой дождь. Зеркало в руках. Подкатила необъяснимая тоска, загудев в груди беспокойством, и Вадим поежился.

— Так нужно, — не отрываясь от дороги, бросил отец.

— Исчерпывающий ответ, — хмыкнул Вадим, задрав голову и уткнувшись взглядом в потолок. — Не знаю, зачем спросил.

— После узнаешь, Вадим, — заявил отец, одной фразой подведя черту под всеми другими возможными вопросами сына.

— После чего? — не отставал Вадим и, удобнее перехватив зеркало, прислонил его к себе. — После — это когда именно и как его измерить и понять? После — есть нечто или ничего, как таковое? Как определить, что после уже настало? И самое главное, пап, где «до»?

— Время придет, и сам во всем разберешься, сын, — круто повернув направо и мгновенно влетев на путепровод, уточнил отец.

— Когда оно придет, пап, время это? — насмешливо протянул Вадим, покосившись на отца. — Оно уже вышло? В пути или еще нет? Не сбилось ли? Может, выйти и встретить его и…

— Хватит! — оборвал отец и так опасно обогнал на впечатляющей скорости бензовоз, что Вадиму не по себе стало.

Строго. Грубо. Не смешно.

Хватит, так хватит. Зеркала-то важнее сына будут, бесспорно… И вот ведь что самое странное: многие из них в кабинете Вереса-старшего вообще ничего не отражали. Находки эти вызывали у Вадима робость и отвращение. Когда смотрел в них и ничего не видел, к горлу подкатывала дурнота. Ему все время казалось, что неспроста они не отражали. Возможно, знали некую страшную тайну, но скрывали ее в глубине слепоты. Глупо, наверное, и смешно, но Вадим сторонился подобных экспонатов и не смотрелся в них. Не боялся, нет, — скорее остерегался.

Громоздкий сувенир неприятно давил углами в ладони. Черный бархат вселял все большую тревогу, но и любопытство не уступало. Потому Вадим чуть оттянул ткань на подарке, который держал в руках, и увидел незрячее зеркало. Брезгливо скривившись, он двумя пальцами прикрыл стекляшку, как и было.

— Фу, гадость, какая, — кисло протянул он, сморщив нос. — Не люблю их.

— Не гадость — презент. Оно не для тебя, Вадим. Это для Фрея. Тебе рано такое, — отмахнулся отец. И тут же, улыбнувшись, бережно похлопал по поверхности стекла ладонью. — Редчайший экземпляр. Полгода за ним гонялся.