Книга Следуй за белой совой. Слушай своё сердце, страница 73 – Анастасия Ермакова

Небо на несколько секунд стало другим. Живым. Звездным.

Я даже вздрогнула от странного ощущения нереальности, а точнее – реальности этих звезд.

– Что это? – прошептала я, не в силах оторвать взгляд от уже меркнущего и темнеющего неба.

– Фосфор. Стражники заряжают пушки специальными, смазанными фосфором шарами и стреляют – получается похоже…

– На что? – спросила я и с удивлением взглянула на Ариндаса.

Он смешался.

– На что? – переспросил он, понимая, что сказал что-то лишнее.

– Вы ведь никогда не видели наших звезд? – сказала я и улыбнулась.

Он покачал головой и, тоже улыбнувшись, сказал:

– Я читал о них.

Я посмотрела на него, смутно чувствуя, что он лжет сейчас.

Но я не стала с ним спорить.

Мы двинулись дальше.

– Выспитесь сегодня хорошенько, – сказал Ариндас, когда мы подошли к моему дому.

– Завтра мне нужно будет работать с монолитом? – с тревогой спросила я, глядя на серую каменную стену дома, угрюмо освещенную тусклым фонарем.

Он молчал. Я посмотрела на него вопросительно.

Он тоже посмотрел на меня, и в его глазах блеснул бледный свет уличного фонаря. И потух.

– Фонари погасили. Уже поздно, – наконец произнес Ариндас и оглянулся на пустеющую постепенно улицу.

– Если хотите… – вдруг сказал он, – можете поработать с монолитом.

Я вздрогнула.

– Что?

Все это происходит здесь. Я могу выбирать пути. Как в игре.

От меня зависит, какой будет следующий ход. Я могу расшифровать монолит, чтобы попасть обратно.

И это просто оболочка. Нужно выполнить какое-то задание, чтобы открылся выход.

И монолит здесь ни при чем. Это может быть что угодно.

Но я совсем забыла, что мне нужно попасть туда… В Свет…

Мне нужно?

И он это знает. Знает, что монолит – это лишь одни из порталов или выходов. А может, входов.

О чем же он говорил с Нойфьордом?

– Сколько время? – вдруг резко спросила я, бросив взгляд на башню с часами.

– Уже 12 часов.

Я побледнела.

– Ночи… или дня?

Ариндас отвернулся куда-то в сторону:

– Здесь не бывает дня.

– Во сколько мне нужно быть у монолита?

– В шесть.

Значит, у меня еще шесть часов на сон. Час на монолит. И час… даже меньше на то, чтобы понять. Где я. И что мне нужно.

– До завтра, – услышала я сквозь какую-то завесу голос Ариндаса.

Сейчас этот голос прозвучал так холодно, непоколебимо… и так знакомо.

Жуткое чувство того, что все должно быть именно так, прокололо сердце и ударило в мозг.

Это было осознание судьбы. Судьбы, которую мне дали увидеть со стороны.

Вот я. Стою здесь. А вокруг ночь.

И он.

Повинуясь внутреннему порыву, переполнившему вмиг мое сердце, я сделала несколько шагов к Ариндасу. И остановилась. Он быстро подошел ко мне совсем близко.

Сталь его глаз блеснула в сантиметре от моих. Я почувствовала прикосновение его холодных губ к своим губам.

Уже несколько мгновений спустя он быстро удалился в сумрак пустеющей улицы.

Я вернулась в комнату и легла.

Я засыпала, а по щекам катились слезы.

Потому что, засыпая, я почти слышала, как в углу тихо играет радио.

Потому что я почти чувствовала, как на краю постели, около меня, устраивается спать мой теплый полосатый кот.

Потому что ночь заканчивалась и скоро наступит рассвет.

И всегда вслед за ночью наступает день. И темноту сменяет свет. Так было.

И так будет. Все есть во всем.

Ровно в шесть я была у монолита, а в семь надпись была расшифрована.