Книга Следуй за белой совой. Слушай своё сердце, страница 69 – Анастасия Ермакова

Я вглядывалась в монотонность неба и шептала что-то.

Просто слова, не связанные друг с другом, ничего не значащие сейчас, в эту минуту. В этой безлюдной и безветренной и страшной от этого ночи.

Пустота и тишина. И я в этой тишине стою перед огромной, наглухо закрытой дверью.

Прошу вас! Умоляю вас, граждане Вселенной, соседи по планете. Снимите ваши маски. Я не вижу ваших лиц.

Я еще раз прислушалась к звукам, нарушившим тишину.

Я боялась идти вглубь незнакомого, сумасшедшего города с непонятными обитателями.

А в доме… Там остался мой страх и тихое посапывание моего серого кота… Только показавшееся мне?

Я быстро устремилась в кривой узенький переулок. Как мне чудилось, так я смогу быстрее пробраться к месту, где остановилась повозка.

Я шла, а вернее, бежала по пустоте ночного города, пугаясь не того, что на меня кто-то может напасть или еще чего-нибудь в этом роде, а боясь самóй этой жуткой пустой ночи.

Через несколько минут я, запыхавшись, остановилась и, желая немного отдышаться, прислонилась к стене какого-то здания.

И тут почти в полнойтишине, нарушаемой только моим собственным дыханием, я услышала, даже будто бы почувствовала спиной, прислоненной к холодной каменной стене, какие-то непонятные протяжные звуки. То ли молитвы на латыни кто-то читал нараспев, а то ли какие-то древние заклинания неслись в темноту и молчание города.

Жутко звучали эти непонятные для меня слова и тяжелым эхом отзывались в моем сердце.

Я подняла голову вверх и увидела длинный шпиль, возвышающийся над зданием, около которого я стояла. Я поняла, что стою у церкви, или скорее огромного мрачного храма, построенного, как мне показалось, в готическом стиле XII или XIII века.

Я медленно отошла от стены и направилась к дверям этой странной обители.

Казалась, двери было наглухо закрыты. Но когда я с силой дернула красивую мощную металлическую ручку на себя, дверь поддалась и я оказалась внутри.

Огромный, наполненный сумраком зал был пуст. Зловещий свет луны пробивался сквозь цветные стеклышки витражей – узеньких окон храма.

Я осторожно сделала шаг вперед, к длинным деревянным скамьям, и тут же увидела . его

Я отступила в тень колонны, рядом с которой стояла. И посмотрела на него.

Мне показалась, он был чем-то расстроен. Взгляд его, полный горечи и тревоги, остановился на темной, почти полностью утонувшей в тяжелой и суровой падавшей от статуи Богоматери. тени,

И в то же время его лицо под этими молчаливыми сводами, сквозь мозаику которых пробивался искаженный свет изменчивой луны, приобрело какое-то странное выражение покоя и безразличия.

– Ты уверен, что хочешь этого? – раздался чей-то жесткий и властный голос, уже знакомый мне.

И тут только я заметила, что Ариндас был не один.

На краю скамьи, почти невидимый в этом темно-сером полумраке, сидел человек в зеленом капюшоне – Нойфьорд.

Ариндас, не отрывая взгляда от статуи, тихо и как-то безразлично, но твердо произнес:

– Да. Хочу.

– Я надеюсь, ты помнишь, что она не сможет вернуться сюда. И никто, – он сделал упор на этих словах, – ни один человек, ушедший отсюда в Свет, не сможет вернуться. Более того, она не запомнит все, что происходило здесь. Ни она, ни кто-либо другой, перешедший из одной части в другую.

– Я знаю, – быстро ответил Ариндас.

– Что ж. Ты привел посланницу. Ты вправе отпустить ее. Хотя можешь и оставить здесь.